Девушка обвиняла Джона в том, что он предал ее, отдав в руки Дансона, однако истина была в тысячу раз хуже.
Как, должно быть, он смеялся над ней!
Пока Ола теряла голову от мужчины, который казался таким очаровательным и сердечным, Джон, наверное, втайне насмехался над ней.
Как вынести подобный позор? Что угодно, лишь бы не насмешка.
Она закрыла глаза от захлестнувшей ее боли. Открыв их, девушка посмотрела на Джона с холодным достоинством. Только так она сможет это выдержать.
– Разумеется, они пришли меня проводить, – сказала Ола, – после чего вернулись в замок, который в скором времени окружили русские солдаты. Там они до сих пор и остаются.
– Откуда у вас эти сведения? – быстро спросил герцог. – Это произошло после того, как вы уплыли?
– Вы сами мне об этом рассказали, – ответила она. – Когда я прибыла сюда, вы сообщили мне о беде, постигшей мою страну.
– И посоветовал вам оставаться здесь в безопасности, а не поддаваться естественному побуждению вернуться домой, чтобы помочь своей семье и соотечественникам, – добавил он.
– Да, так все и было. Я поняла, что принесу гораздо больше пользы, если останусь здесь и попрошу о помощи ее величество.
– Правильно.
– Но постойте! Как вы узнали о том, что случилось с моей семьей?
– Там работают наши шпионы, они присылают сведения в определенные учреждения.
– Ах да! – Ола сделала вид, что вспоминает. – Сэр Бернард Дансон – просто профессионал.
– Сэр Бернард Дансон – амбициозный человек, – процедил герцог. – Из-за этого он иногда делает поспешные выводы.
– Но действует он, конечно, на основании сведений, которые ему подают, – сладким голоском промолвила Ола. – И многое, несомненно, зависит от того, как ему эти сведения преподносят.
После минуты едкого молчания герцог сказал:
– Позвольте спросить, ваше высочество, вы вкладывали какой-то конкретный смысл в это замечание?
«Принцесса» обратила на герцога величавый взор.
– Скажем просто, что он, возможно, не единственный человек, склонный к преувеличениям.
После этого не было произнесено ни слова до тех пор, пока Джон не вернул Олу и Грету в гостиницу и бесцветным голосом не сообщил, что заедет за ними в семь.
– Сегодня вечером я вас займу чем-то особенным. Я отведу вас в театр, – объяснил герцог. – Леди Краслер, вы часто бываете в театре?
– Ни разу не была, – восторженно произнесла Грета.
– В таком случае, уверен, вы получите истинное удовольствие. Всего доброго, ваше высочество.
Чувствуя бурю в душе, Ола поднялась по лестнице. У нее было желание поймать Грету на слове и поехать без нее, но на сей раз именно Джон сделал это невозможным, и у девушки появилось подозрение, что поступил он так нарочно.
Теперь уже ему не хотелось оставаться с ней один на один.
Грету возможность впервые в жизни увидеть театр привела в такой восторг, что Ола решила не омрачать ей праздник и даже попыталась ввести себя в настроение, соответствующее событию.
Они помогли друг другу одеться, ибо теперь у Греты появилась возможность облачиться в одно из шелковых платьев, которые Ола купила ей в первый день.
Для себя Ола выбрала бледно-желтое платье, драматично сглаживавшее огонь ее рыжих волос. Однако подобрать к нему украшения оказалось не так-то просто.
Украшения матери все были высокого качества и до сих пор казались вполне подходящими, но алмазная диадема, которую ей дала на время леди Кэдуик, являлась украшением совсем другого уровня. Ола поняла, что именно так должны одеваться члены королевских семей, но не могла себе этого позволить.
– К платью такого цвета нельзя надевать жемчуг, – сказала девушка. – Мне нужно что-то потеплее.
– У вас есть еще гранаты, – с сомнением в голосе произнесла Грета. – Хотя гранаты никогда не сравнятся с алмазами.
Ола, скорчив гримаску, ответила:
– Да. Гранаты. О боже!
Раздался стук в дверь. Грета пошла открывать, и Ола, услышав голос герцога, поспешила выйти из комнаты.
Белоснежный фрак, плащ с малиновой подкладкой – Джон выглядел изумительно.
Он поклонился.
– Простите, что я пришел так рано, ваше высочество, – сказал герцог, – но мне хотелось, чтобы вы взглянули на это. Думаю, они вам подойдут.
В руках он держал черную бархатную коробку – такую, в каких обычно носят драгоценности, только большего размера.
Женщины изумленно воззрились на Джона, а он поставил коробку на стол и открыл ее.
Ола с Гретой ахнули. Внутри лежал комплект изумрудных и бриллиантовых украшений, восхитительнее которых им еще не доводилось видеть: тиара, тяжелое двойное ожерелье, серьги, браслет и кольцо. Все это даже нельзя было назвать просто красивым или дорогим. Тут больше подходили другие слова: «роскошно», «великолепно», «сказочно», «необычно».
Это были украшения, достойные принцессы.
– Я угадал, – заметил герцог. – С этим платьем они будут смотреться идеально.
– Но… откуда они? – выдохнула Ола.
– Украшения принадлежат моему роду.
– Значит, я не могу их надеть, – тут же сказала Ола. – Наверняка они хорошо известны, их сразу узнают.
