– Да, но выглядите вы как принцесса, а настоящие принцессы так не выглядят, – с улыбкой пояснил герцог.
Ола обратила внимание, что говорил он совершенно спокойно, словно в их отношениях не было никакого холода.
Возможно, ему все равно.
Возможно, так ему даже удобнее.
Когда расставили еду, Джон заговорил деловым тоном:
– Нужно решить, что вы будете делать завтра. Завтра будет важный день, ее величество поедет в Вестминстерское аббатство на благодарственную службу. Я буду занят и не смогу сопроводить вас, поэтому хочу, чтобы вы обе оставались в гостинице.
– Разумеется, – покорно промолвила Грета.
– Ничего не разумеется, – быстро произнесла Ола. – Может быть, мне захочется пойти посмотреть на процессию в аббатство.
– Нет, – отрезал герцог.
– Другими словами, с меня все еще не снято подозрение? – выпалила девушка.
– Моя дорогая, – возразила Грета, – герцогу лучше знать. Он заботится лишь о вашем благополучии.
– Нет, он думает, что я могу убить королеву во время ее поездки. Не будьте наивной, Грета. Он по-прежнему не доверяет мне.
Герцог посмотрел на нее внимательно, и впервые за этот вечер маска спала с его лица, обнажив чистую, исступленную ярость.
– Это смешно! – едва сдерживая горячность, процедил он.
Ола уставилась на него, изумленная сверкающим в его глазах пламенем. Впервые она поняла: перед ней человек, дошедший до последней черты. Какое-то дикое, сдерживаемое чувство сжигало его изнутри, даже когда он изображал смиренного придворного.
Герцог успокоился. Лицо его снова превратилось в маску.
– Вы неправильно меня поняли, – промолвил он. – Как говорит леди Краслер, я забочусь лишь о вашем благополучии. Вы привлекли к себе большое внимание, и если завтра выйдете из гостиницы без меня, то можете попасть в положение, из которого не в состоянии будете выпутаться. Если, предположим, кто-нибудь обратится к вам на олтеницком языке? Бесполезно говорить, что вы знаете только немецкий.
– В этом я, надо полагать, тоже ошиблась? – с вызовом произнесла она.
– Нет, все правильно. Немецкий – язык аристократов Олтеницы. Поздравляю вас. Но если кто-нибудь вознамерится выяснить о вас правду, то он наверняка проверит, знаете ли вы местный язык. Без меня вас разоблачить легче простого. Поэтому сделайте мне одолжение – не лезьте на рожон, останьтесь завтра в своем гостиничном номере.
– Мы так и поступим, – вставила свое слово Грета.
Ола бросила на герцога негодующий взгляд, однако она не могла противостоять ему сейчас, после того поразительного огня, что сиял в его глазах.
– Можете провести день за изучением книг, которые я вам оставлю сегодня, – продолжил герцог. – Из них вы узнаете о «своей» стране все, что нужно, чтобы завтра на банкете не ударить в грязь лицом. Я понимаю, вам хотелось бы пойти к людям, но теперь вы работаете на британскую разведку и должны подчиняться приказам, как и мы все.
– В самом деле, должны, – спокойно произнесла Ола. – Приказы следует выполнять, чего бы это ни стоило.
Их взгляды встретились, и глаза Джона вдруг наполнились грустью.
– Чего бы это ни стоило, – тихо повторил он.
На этом вечер закончился. Разговор сделался обрывочным, и все почувствовали облегчение, когда пришло время возвращаться в гостиницу.
Герцог вручил книги Грете и провел женщин до двери номера.
– До завтрашнего вечера, – сказал он. – Я зайду к вам в шесть. Спокойной ночи, ваше высочество.
Хоть рядом не было никого, кто мог бы их увидеть, он официально поклонился, после чего ушел, не оборачиваясь.
– Ох, не знаю, как мы успеем со всем этим управиться, – посетовала на следующее утро Грета, раскладывая книги на столе. – Но если хорошенько постараемся, то выучим хотя бы карту и главные города.
– Надеюсь, у вас это получится, – сказала Ола, надевая шляпу. – Расскажете потом мне, когда я вернусь.
– Моя дорогая, что вы затеяли?
– Я ухожу. Вы и в самом деле думали, что я буду весь день сидеть здесь, пока все остальные наблюдают за процессией?
– Но вы говорили… Он говорил…
– Он говорил, что я должна подчиняться приказам. Его приказам! Ну уж нет!
Ола направилась к двери, однако Грета выбежала вперед и встала перед ней с распростертыми руками, загораживая дорогу.
– Грета, предупреждаю вас…
– Ого, сударыня! Предупреждаете меня? Вдруг стали принцессой! Но только не со мной.
– Грета, пожалуйста. Вы не сможете меня остановить.
– Кто говорит, что я собираюсь вас останавливать? Я иду с вами.
– Ну вот, теперь у него нет повода заявить, что я рискую.
– Хотите рассказать ему? – спросила Грета.
– Конечно. Давайте поспешим. Не хочу пропустить процессию.
Чувствуя себя ученицами-прогульщицами, они выскользнули на улицу, чуть не сбив с ног двух женщин средних лет. Одеты эти дамы были почти как мужчины – рубашки, галстуки, канотье[7] – и чаще смотрели в путеводители в руках, чем на улицу.
Последовали взаимные извинения, после чего Ола и Грета смешались с людским потоком, движущимся к тем улицам, где должна была проезжать процессия. Выдвигалась она из Букингемского дворца по Мэлл, под аркой Адмиралтейства, после чего должна была пройти по Уайтхоллу до Вестминстерского аббатства.
