Не понятно, кто меня уговаривает — мой волк или разум, но хочу Эмбер с отчаянием, от которого вытягиваются клыки и с них капает сыворотка, чтобы ее пометить. Я прикусываю губу и пускаю кровь.
Мой суровый, жесткий, маленький адвокат в душе такая нежная. Большое сердце из мягких пушистых перьев. Я готов отдать все, чтобы заслужить право называть ее своей. Каково это — иметь Эмбер под собой? Я умираю от желания увидеть, как она смотрит на меня большими голубыми глазами, в которых светится доверие, а ее тело податливо и сладко. Че-е-ерт возьми.
Я выключаю воду и обматываю полотенце вокруг талии. Моя рана уже перестала кровоточить, края начали смыкаться.
Мы заказали номер-люкс с двумя кроватями в спальне и гостиной. Трей и Джаред в гостиной, и мне хочется завыть, потому что Эмбер с ними. Это глупо, ведь знаю, что парни готовы умереть за нее, но только потому что она моя. А мои волки — твердые орешки. Они никогда ни за что не станут претендовать на ту, что принадлежит мне.
И все же стучу кулаком по комоду. Я хочу разнести комнату в щепки.
Не знаю, как переживу ночь в одном номере с Эмбер.
~.~
Эмбер
Похоже, Гаррет разбрасывает вещи в спальне. Я ощущаю его возбуждение через стену. Чувство вины, гнев, разочарование волнами накатывают на него. Я всегда знала, что именно чувствуют люди? Или это только с Гарретом так происходит?
Трей смотрит в сторону спальни, затем бросает обеспокоенный взгляд на Джареда. Мы сидим за столиком. Они доели мою тортилью примерно за три секунды и заказали еще еды из службы доставки. — Никогда не видел, чтобы он был так близок к потере контроля, — бормочет Трей.
— Я знаю.
— Что с ним не так? — спрашиваю я.
Джаред верти коробок спичек на краю журнального столика. — Сейчас полнолуние. К тому же сестра пропала. И вдобавок ты.
— А я то тут причем?
— Он испугался за тебя. Наверняка до сих пор злится. У него реально на тебя зуб, Эмбер. — Спичечный коробок замирает на столе, Джаред берет его и запускает снова.
Мое сердце подпрыгивает от радости, но затем замирает и ухает вниз. — Но волки не могут быть с людьми.
— Это проблема. Но его волку это не важно. Животное на тебя претендует. Как только наш волк сделает свой выбор, все. Вы должны спариться или…
— Или?
— Или у животного начнется лунное безумие, — ворчит Трей, проводя языком по пирсингу на губе.
— Что такое лунное безумие?
— Пораженный им превращается в животное и не может измениться обратно. Он теряются навсегда. Это случается не с каждым волком, — объясняет Трей.
— Только с самыми доминирующими, — говорит Джаред.
Я тяжело сглатываю. Гаррет сверхдоминантен. Но он не хочет со мной спариваться. И уже сказал мне, что из этого ничего не выйдет. — А волки когда-нибудь спариваются с людьми?
— Иногда, — отвечает Джаред, пожимая плечами. — Но в большинстве стай спаривание с людьми не поощряется. И альфа-самец берет себе альфа-самку.
Я слышу подтекст. Не слабого человека.
— Отцу Гаррета это не понравится. — Трей выхватывает коробку спичек из пальцев Джареда, открывает ее и достает одну.
Отлично. Я уже произвела плохое впечатление.
— Но многие верят, что у каждого волка есть только одна настоящая пара. И волк узнает свою подругу, когда ее увидит. Находиться рядом с ней одновременно и возбуждает, и его успокаивает. — Он чиркает спичкой о коробку и бросает горящую палочку в Джареда, который вскрикивает и с ухмылкой уворачивается. — Вот какой он с тобой.
«Эмбер Дрейк, экстрасенс. Укротительница оборотней». Может, все-таки повесить эту табличку?
Из спальни доносится грохот, словно Гаррет пробил кулаком стену. Хорошо, что номер не на моей кредитной карте. Если он расстроился из-за меня, моя задача — разрядить обстановку. Я захожу в спальню и закрываю за собой дверь. Мне следовало бы испугаться, но я не боюсь. — Эй. Ты на меня злишься?
— Нет, — рычит он, отворачиваясь. Я чувствую его боль.
— Ты испугался за меня? Почему бы тебе не поговорить со мной об этом?
Он надвигается на меня, глаза сверкают серебром. Подхватив меня за талию, Гаррет прижимает меня к стене, держа на уровне носа. — Детка, ты напугала меня до смерти. Тебя могли схватить. Или ранить. Или убить, — рычит он. — Как думаешь, смогу ли я жить с собой, если с тобой что-нибудь случится?
Я не могу говорить. В горле образовался комок. Неужели кого-то так сильно волнует то, что со мной происходит?
— Ну, я бы не смог. Не смог бы жить дальше.
— Гаррет. — Степень его страдания ошеломляет меня, разбивая броню, которая почти всю жизнь защищала мое сердце. Я не безразлична ему.
— Мне следовало бы как следует отшлепать твою симпатичную задницу. — Он опускает меня на пол и прижимается к моей щеке. Его прикосновения гораздо нежнее, чем я ожидала. Он прислоняется своим лбом к моему. — Ты не должна подвергать себя риску ради меня. Я — оборотень и исцеляюсь почти мгновенно. Ты — человек.
Да, я поняла, здоровяк.
— Тебя могли застрелить или вырвать горло сегодня ночью, — продолжает он. — А если бы они взяли тебя для разведения?
— Но я не волчица.
