Занесите в протокол: расставание с волком вызывает сильную головную боль. Я просыпаюсь на полу в туалете и понимаю, что опоздала на самолет. Понятия не имею, как долго пролежала там и попытался ли кто-нибудь мне помочь.
Женщины ходят кругами, стараясь не подходить ко мне, как будто то, что меня вырубило, может быть заразным. Не дай Бог, кто-нибудь позвонит девять-один-один. Конечно, в Мексике этот номер может не работать.
Я тащусь к билетной кассе, перебронируюсь на следующий рейс в Соединенные Штаты и сажусь ждать. Свет из окон бьет в глаза, как физический предмет. Тошнота вызывает легкое головокружение.
Я могу это сделать. Нужно только добраться до дома, лечь в свою постель.
Конечно, эта мысль напоминает мне о последней головной боли, когда Гаррет отнес меня на кровать и положил мне на голову прохладную тряпку. Как я могла думать о нем как о грубияне? У него, может быть, и грубая внешность, но он мягкий гигант. Он никогда не хотел причинить мне боль.
Но причинил.
Не укусом — я знаю, что это заживет. Также знаю, что сама попросила об этом.
Мое сердце, возможно, никогда не восстановится.
Я прожила всю свою жизнь, никогда не чувствуя себя в безопасности. Или целостности. Или любимой. Я никогда не принадлежала себе, никогда не вписывалась в общество. С Гарретом все это отступило. Он принял всю меня — не только адвоката Эмбер. Он заботился обо мне, о моей безопасности.
Но соглашаться на отношения с ним после единственного совместного уик-энда было глупо. Это все равно что согласиться на пьяную свадьбу в Лас-Вегасе в полночь. С проповедником, пародирующим Элвиса, или без него. Событие, после которого ты просыпаешься и понимаешь, что совершила огромную ошибку.
Так что я вернусь домой. Снова стану адвокатом Эмбер. Буду продолжать помогать детям. И, рано или поздно, воспоминания об этих выходных исчезнут.
Ведь так?
Я потираю пульсирующие виски и опускаюсь в неудобное пластиковое кресло.
Суматоха у ворот безопасности заставляет меня приоткрыть один глаз, чтобы подглядеть, и я замираю.
Ко мне направляется Гаррет в сопровождении дюжины огромных, круто выглядящих мужчин, включая Трея, Джареда и его отца. И одна женщина — видимо, его сестра.
Мрачная решимость озаряет его лицо, он поглощает пространство между нами, впиваясь взглядом в мои глаза. Я готовлюсь к усилению головной боли, к тому, что могу снова потерять сознание, но этого не происходит. Вместо этого мир вокруг затихает. Весь шум в голове уходит.
Я сопротивляюсь искушению прильнуть к нему. К Гаррету. Я ушла ради него. Ему лучше без меня. Поэтому не могу позволить сердцу биться в груди, а телу — вибрировать от возбуждения при виде его, чтобы изменить свое решение.
Все кончено.
Гаррет подходит так быстро и яростно, что боюсь, он опрокинет весь ряд стульев, где я сижу, но останавливается передо мной и приседает.
— Гаррет, не надо.
— Малышка.
О Боже. Я не ожидала, что он будет говорить так мягко, так нежно, а не разбрасываться своей обычной чушью про доминирующего волка. Я была готова отстаивать свою правоту. Но эта нежность ударила меня под дых, вызвала прилив тоски и боли.
Гаррет прочищает горло, как будто не знает, что сказать. Я не привыкла видеть такого самоуверенного волка не в своей тарелке. — Я совершил много ошибок. Если бы можно было все вернуть вспять, я бы так и сделал, чтобы наше первое и второе свидания стали лучшими в твоей жизни.
Слезы наворачиваются на глаза, и яростно моргаю в попытке их сдержать.
Свита Гаррета собралась за его спиной, не оставляя нас наедине, как будто они тоже являются частью этой дискуссии.
— Я бы сделал так, чтобы ты никогда не сомневалась в моих чувствах к тебе. И хочу, чтобы ты знала, что не полнолуние и не мой волк выбрали тебя в качестве моей подруги. Я выбрал тебя, Эмбер Дрейк. Человека. Одаренного экстрасенса. Адвоката с большим сердцем. Ты нужна мне, детка. И мне все равно, что они думают. — Он, наконец, признает нашу аудиторию, дернув головой. — Мне все равно, если я потеряю свое положение альфы. Или если моя семья отречется от меня. Меня волнуешь только ты. Быть с тобой. Жить для тебя.
Потому что ничто в моей жизни не имело значения, пока я не встретил тебя. Теперь я знаю свое предназначение.
Это уже слишком. Слезы текут по моим щекам, так хочется броситься в объятия Гаррета. — Что же? — шепчу я.
— Стать достойным тебя.
— Прекрати, — задыхаюсь я.
— Я начищу ботинки и продам мотоцикл, если хочешь. Передам ночной клуб парням. Я помогу твоим приемным детям. Все, что захочешь, я сделаю для тебя, Эмбер. Потому что ты моя. Ведь предупреждал, что если помечу тебя, то никогда не отпущу. И это так и есть. Но я собираюсь упорно трудиться ради твоего счастья. И сделаю так, чтобы ты гордилась тем, что называешь меня своей парой.
И тут я не выдерживаю.
Бросаюсь к Гаррету, и он ловит меня в свои объятия. Я так крепко обхватываю его шею, что начинаю душить.
— Детка, — хрипит он. — Это «да»?
— Да, — шепчу я.
Стая собирается вокруг нас в плотный круг. Джаред кладет руку мне на спину, Трей прикасается к Гаррету.
