Ее улыбка стала шире.
– И Леви мне тоже понравился. Он был классный.
Указывая на нее, я сказал:
– Не думай, что ты не в беде, когда дело касается его.
Придав некоторое удивление своему красивому лицу, она сказала:
– О чем ты говоришь? Я думала, он прикольный.
Я посмотрел на нее несчастными глазами, с шумом допил пиво и поставил банку на комод. Снимая свою футболку, сказал:
– Раздевайся.
Улыбаясь, она начала медленно раздеваться. Я уже был обнажен, когда она сняла только юбку и топ. Схватившись двумя пальцами за край трусиков, я притянул ее к себе. Она взвизгнула от удивления, но когда я опустил руку ей между ног, она уже была влажная для меня.
Я практически сорвал трусики и бюстгальтер в попытке получить более прекрасный вид. Толкнулся в нее двумя пальцами и взял один сосок в рот. Слегка прикусив его, я наслаждался ее всхлипами и возбуждением.
Не переставая работать пальцами, я наклонил голову, чтобы сказать ей на ухо:
– И лучше бы мне никогда не видеть, как парень прикасается к тебе подобным образом.
– Он только усадил меня к себе на колени, – задыхаясь, ответила она.
– Ты моя, Джанна. Никто не коснется тебя кроме меня. – Я властно поцеловал ее и вошел пальцами еще глубже, чтобы сказанное мной стало для нее предельно ясно. Она кончила мне на пальцы, застонав от удовольствия у моих губ. Вытащив пальцы, я уложил ее на кровать и вонзился между ее распахнутых ног.
– Мы просто веселились, – выдохнула Джанна.
Прижавшись к ее лбу, я потребовал:
– Скажи, что ты моя, Джанна. – Запустив руки мне в волосы, она целовала меня, лаская мой язык своим.
– Я твоя Калеб… до тех пор, пока мы нравимся друг другу.
Быть с ней – это все равно, что попасть на небеса, и в этот момент меня ничто больше не заботило.
– Ты любишь меня, Джанна.
Она закрыла глаза, качая головой.
– Не могу этого допустить. – Двигаясь быстрее, желая, чтобы она, как и я, лишилась возможности мыслить, я потер ее клитор большим пальцем.
– Скажи это, Джанна.
– Нет, ведь ты меня не любишь меня. – Вцепившись в мои плечи, она была близко к следующему оргазму.
– Калеб!
– Скажи это, детка. Позволь мне услышать это из твоих сладких губ, когда я внутри тебя.
Ее волосы разметались по подушке, лицо зарделось от удовольствия, когда она кончила.
– Я люблю тебя, Калеб!
Она еще сильнее ухватилась за меня. Я закрыл глаза – ощущения достигли своего пика – и когда открыл их, то увидел, как она смотрит на меня полуприкрытыми глазами.
– Вот это моя девочка.
Кончив, я упал вперед, придерживая себя локтями, чтобы не раздавить ее. Перемещая губы от одной порозовевшей щеки к другой, я убрал ей волосы со лба.
– Не волнуйся. Я не хочу кого-либо еще. Это ты и я навсегда, Джанна.
Она обернула ослабевшими руками мою шею, зарывшись в нее лицом.
– Я люблю тебя, Калеб. И знаю, что ты тоже любишь меня.
– Спи, принцесса. – Перевернувшись на левый бок, я накрыл нас одеялом. Положив голову мне на грудь, она заснула.
Я легонько водил пальцами вверх и вниз по ее спине, чувствуя полное умиротворение, и вскоре задремал.
Поспав всего пару часов, я проснулся от необходимости воспользоваться уборной. И решил быстренько принять душ. Стоя под потоками воды, я думал о нашей безумной ночи. Все началось так грубо, но закончилось потрясающе.
Выйдя из ванной, я пробежался глазами по сексуальной девушке в постели. Подойдя к комоду, взял свой мобильник. Время час ночи, кто-то все время долбился в телефон. Данте оставил сообщение сразу после полуночи, и я быстро ответил ему. Проигнорировал смс от цыпочек. Это сообщения в никуда.
Была смс и от Джулии с воплем: «Тебе нужно позвонить мне как можно скорее!»
Сначала я хотел проигнорировать сообщение, но потом решил, что лучше знать, что у нее на уме. Не желая будить Джанну, натянул джинсы, схватил ключ от номера и вышел в коридор.
Позвонил Джулии, интересно, ответит ли она на такой поздний звонок. И она ответила после третьего гудка.
Безо всякого
– Ты должен вернуть мою дочь домой.
Будто я ожидал чего-то другого.
– Не согласен.
– Ты уже поимел ее? – сердито спросила она. Что случилось с хозяйкой из пятидесятых? Ее ругательства начинали разрушать ее идеальный образ, который она с таким усилием выстраивала.
– Не твое дело, – сказал я ей, и, не удержавшись, ляпнул: – И это прозвучало слишком грубо, Джулия.
– Клянусь, если ты обрюхатишь ее… – она замолчала, вероятно, воображая кричащую миниатюрную версию меня. Это был бы чертовски красивый мальчишка.
– Если бы я сделал ее беременной, то ты была бы самой молодой бабушкой в округе.
Я издевался над ней. Ей только тридцать три, Джулия была молода и для того, чтобы быть матерью одиннадцатилетнего ученика начальной школы.
– Я уже поговорила с ее отцом о том, что она сбежала. Когда она вернется, я отошлю ее к нему, в Хьюстон, – самодовольно, сообщила мне она.
Ее слова выбили из меня всю дерзость.
– Ты не можешь сделать это! – я практически заорал, паникуя.
– Я могу делать все, что хочу. Она несовершеннолетняя, а я ее мать.
