Девушка снова наклонилась вперед.
– Миссис Милап, я хотела спросить, можно ли мне?… – Она положила руку на свою яркую зеленую сумку. Эйлин посмотрела на нее. Покурить? Девушка собиралась спросить, можно ли ей покурить, что показалось Эйлин довольно странным. Она не думала, что полицейские курят при исполнении обязанностей. Как с алкоголем. Может, все было по-другому, когда они работали без формы. Хотя ей было все равно, курят в ее доме или нет.
– Я пойму, если вы скажете «нет», разумеется, это полностью ваше решение, целиком. Просто это сильно облегчит мне задачу. Поможет запомнить.
– Запомнить?
– Я хочу быть уверена, что все, что вы скажете, каждое слово, будет передано верно. Я здесь, чтобы помочь вам рассказать правду, изложить вашу точку зрения, вашу историю. Мне неинтересно диктовать вам, что говорить, это не мое дело. Вы понимаете?
Она не понимала. Чем больше и больше девушка говорила, тем меньше и меньше она понимала.
– Так вы не будете против? – Она залезла в свою яркую зеленую сумку и достала оттуда маленькую серебристую коробочку. – Если я использую это?
– Я думала, вы спросите меня, можно ли вам закурить сигарету, – сказала Эйлин.
Люси Гроувс громко, высоко и коротко рассмеялась.
– Ой, держите меня. Нет. Господи, нет. Я не курю, не делала этого уже лет десять, с тех пор как мы курили по пути из школы, думая, что это суперутонченно. Боже, как смешно.
– Что это?
Они обе посмотрели на маленькую серебристую коробочку, которую Люси Гроувс положила на стол.
– Последнее слово техники. Не жужжит, не стучит, не останавливается – вы забудете, что он здесь, через десять секунд.
–
– Диктофон.
– Диктофон для записи?
– Ага. Цифровой. Все, что вы скажете, любой ваш шепот, будет воспроизведен с кристальной ясностью. Он ничего не упустит.
– Я не знала, что вы используете диктофоны.
Люси Гроувс улыбнулась.
– Я обещаю. Он будет работать сам по себе. Не волнуйтесь.
– Я не…
Входная дверь открылась.
– Подкрепление, – раздался голос Даги.
– Даги?
Что-то было не так. Он сразу понял это по голосу Эйлин, хотя не до конца уловил, насколько не так. Молодая женщина поднялась, и он заметил, что застенчивость куда-то делась, что теперь она казалась немного другим человеком, уже не вертела в руках заколку и не смотрела на свои колени.
– Миссис Милап, я хочу, чтобы вы сейчас внимательно меня послушали и как следует подумали над тем, что я вам скажу. К вам начнут приходить другие люди. Если мы смогли найти вас, значит, смогут и остальные, и не все они будут играть честно, я предупреждаю. А сейчас у меня есть для вас очень, очень хорошее предложение. Не все смогут предложить вам нечто подобное. Я рада, что оказалась здесь первой, потому что мы не заинтересованы в том, чтобы обманывать и вводить в заблуждение. Вам есть что рассказать, а нам нужна история. Вашей дочери Эдвине Слайтхолм предъявлены очень серьезные обвинения. Есть в этом деле какие-то мелкие детали, но есть и простые факты, которые все знают и все обсуждают. Да, их все обсуждают, в этом вы можете быть уверены… Ну это естественно. Вы бы разве не стали? Так вот, мы хотим услышать все от вас… Про Эдвину в детстве, про ее школу, друзей и так далее, как она ладила с вами, со своей сестрой и отцом… всю историю целиком. Если это будет интересно, мы сможем работать с этим материалом по меньшей мере несколько недель, а то и дольше, а потом это даже может стать книгой, и тогда, конечно же, от вас понадобится чуть больше. Но наше изначальное предложение предполагает только одну историю. Эксклюзивно для нас. Очевидно, что ничего не сможет быть напечатано до окончания суда, пока это дело, так сказать,
Эйлин сидела и пораженно смотрела на нее. Даги увидел недоумение на лице своей жены, ее смущение и шок, а также полное непонимание того, что ей нужно сейчас сказать и как. Он сделал шаг вперед, чтобы оказаться непосредственно перед Люси Гроувс.
– Мне кажется, лучше сейчас скажу я, если вы не против.
– О, мистер Милап, мужчина с кексами! Видите ли, проблема в том, что это все не имеет к вам совершенно никакого отношения, не так ли? Это история только вашей жены, история миссис Слайтхолм, а не миссис Милап. Если…
– Я сказал, что сейчас скажу я, и я буду рад, если вы мне это позволите.
Она театрально подняла брови и захлопала ресницами.
– Пожалуйста, говорите.
– Спасибо. Так вот, молодая леди, когда вы пришли сюда, я был настолько глуп, что не спросил вас, что у вас к нам за дело. Вам удалось проникнуть в наш дом, и моя жена приняла вас за полицейскую, что вполне объяснимо. А на самом деле выяснилось, что вы газетчица.
