А теперь она смотрела на дрозда с восхищенным интересом. Вся его жизнь проходила в поисках пищи и при этом в отсутствии гарантий, что эта пища найдется. Может быть, он прилетел за необходимым жизнеобеспечением сюда. Она понятия не имела, чем питаются дрозды. Другие люди бросали птицам крошки и орехи – ей этим заниматься никогда не приходило в голову. Но сейчас она внезапно остро прониклась к дрозду. У нее были какие-то остатки еды в шкафу и в холодильнике, и она теперь редко бывала по-настоящему голодна, но, если запасы кончатся, ей как-то придется их пополнять. Интересно, хозяева магазинов все еще доставляют еду? Кому она могла позвонить, чтобы за нее сходили по магазинам? То, что раньше было простейшей задачей, теперь превращалось в невероятно сложное испытание. Все стало испытанием: пройти из комнаты в комнату, одеться, раздеться, помыться, принять ванну, разобрать чистую одежду. Она была жалкой старухой, и это ее злило.
Но глубокие зеленые тени в саду успокаивали ее, когда она смотрела на них. Она закрыла глаза, но потом снова открыла, услышав едва уловимый звук. Дрозд улетел.
Внезапное перемещение по комнате было таким бесшумным и быстрым, что она едва успела понять, что произошло, когда он уже оказался у ее дивана. Магда начала ерзать, пытаясь приподняться.
– И снова здравствуйте, мисс, – тихо сказал он. – Надеюсь, вы помните меня.
Она уставилась на него, пытаясь идентифицировать. Он был очень высокий, одет в джинсы и футболку с Олимпиадой в Атланте 1996 года, хотя рисунок на груди был уже еле различим. Что-то в нем было, что-то… Ей удалось сесть почти прямо. Но не совсем.
– Ну давайте, давайте, мисс, вы должны вспомнить меня. – Его голос был одновременно угрожающим и умоляющим. – Будет совсем не здорово, если вы скажете, что забыли меня, мисс.
– Как вы вошли?
– О, это наш маленький секрет. Но если вы не помните меня, что, конечно, очень грустно, то вы вспомните моего приятеля Джигги, который был тут совсем недавно, мисс.
– Тот, который вломился в мой дом, забрал вещи и ударил меня? Это он твой приятель Джигги?
– Похоже, его вы все-таки вспомнили, так что постарайтесь вспомнить и меня. Думаю, я посижу тут немного. – Так он и сделал, усевшись на стуле напротив нее, предварительно передвинув его так, чтобы сидеть поближе к ней. – А теперь посмотрите в мое лицо, мисс, и скажите – вы ничего не помните? Должно же быть что-то.
Она поняла, что ей приходится смотреть в его лицо. Больше ничего ей делать не оставалось.
– Ну, вспоминайте же, давайте, мисс.
– Почему вы называете меня мисс? Я не помню вас, совсем!
– Ладно, ладно, тогда Доктор. Доктор. Доктор. Доктор. Теперь вы вспомните меня.
Она поднесла руки к глазам и закрыла их, скрывая его от себя. У него были огромные зубы с большими щелями между ними, один зуб был сломан. Руки у него тоже были огромные.
– Доктор.
– Если вы пришли забрать вещи, берите… Все, что оставил ваш приятель Джигги. Просто возьмите и уходите.
– Нет, нет, нет. Я ничего не буду брать. Нет, нет. – Он рассмеялся. Он сидел, раздвинув ноги, и его огромные руки свисали между колен. – Не в этом моя идея. Нет.
– А в чем же ваша идея? Что вы здесь делаете? Пожалуйста, уйдите. Я хочу, чтобы вы ушли. Мне нехорошо, я должна поспать. Пожалуйста, просто уходите, вот выход.
– О, я знаю, где выход. И выход, и вход. Только я останусь здесь. Пока вы не вспомните меня. А вы должны это сделать, и лучше бы вам это сделать.
– Но почему я должна вас помнить? Я никогда вас раньше не видела.
– О да, о да, мисс Доктор, мисс Доктор, вы видели меня, вы видели меня десяток раз, может, больше, в своем офисе, в своем кабинете, когда вы еще носили очки. Сегодня очков нет. Очков нет. – Он рассмеялся.
Она посмотрела прямо в крошечные зрачки его белесых, как яйца, глаз.
– Вы были пациентом? Вы приходили в мою клинику?
– Ага, ну да, вот так, видите? Ага, отлично. Теперь у нас все получается хорошо, гораздо лучше. Хорошо.
– Я вас не помню.
Его лицо ожесточилось, и внезапно он ударил себя кулаком по колену.
– Лучше бы вам сказать мне, что помните.
– Должно быть, это было много лет назад.
– Очень, очень много лет. Много лет. Мне было шесть или семь… или восемь лет. Понимаете, просто сейчас я точно не помню. Помнить – это сложно, правда, мисс Доктор? Значит, я тогда был маленьким. Но все остальное я помню. Я помню, как вы говорили, и говорили, и я помню, как вы писали – и писали, и писали, и ваши вопросы, вопросы, вопросы и еще вопросы. Я помню. И я никогда не знал ответов, я просто слышал вопросы, и ваши разговоры, и видел, как вы писали. А потом меня отослали. Может быть, вы это помните?
– Отослали?
– Никто не забывает того, как его отослали.
– Но я вас никуда не отсылала.
– Нет, вы это сделали. Вы задавали вопросы, и что-то писали, писали, и я все возвращался в ваш кабинет, а потом однажды меня отослали. Это я не забыл.
– Как вас зовут?
– Вы делаете вид, что даже сейчас этого не помните?
– Нет, не помню. Как вас зовут?
– Микки.
– Я вас не отсылала. Я не могла. У меня не было полномочий куда-то отсылать детей.
