Потому, что она Тень. Одна из тех, кто выступал на стороне Ваалхара. Одна из тех, кто по мановению волшебной лапши на уши Эдвина, повлиял на то, что моих родителей казнили.
Да хрен с ней. Пускай спасибо скажет, что не выдал ей билет в один конец к Мирам.
Планшет противно запиликал, оповещая о новом сообщении. А это означает только одно – новый "заказ". И я, как исполнительный цепной пёс, срываюсь с поводка и хреначу за очередной жертвой репрессий Миротворцев. Найти, определить уровень опасности, обезвредить, доставить к Мирам. Так и живём… Лучше дышать с ошейником, сдавливающим горло на шее, но дышать. Чем вовсе разлагаться где-то в недрах истоптанной промозглой земли.
Так я думал раньше.
Размяв шею, наклоняя поочередно ею влево вправо, я босыми ногами по жёсткому ворсу потрёпанного ковра дошел до продавленной кровати.
Сука! Как я мог в восемнадцать лет, будучи трезвым и в здравом уме, решить, что лишиться фамильного поместья и материальных благ, влачить жалкое существование шестерки Миротворцев лучше, чем сдохнуть?!
С поцарапанной поверхности старой тумбы на меня смотрел ненавистный планшет, с горящим экраном, что как минимум раз в несколько недель напоминал о том, как низко я пал. Я был сам себе противен. И, ощущая острую неприязнь к ещё неоткрытому сообщению (даже угадывать не надо, кто пишет), открываю письмо.
Адрес и имя; фото, сделанное на стандартную камеру. Миротворцы не любят пачкать руки и делают это в крайних случаях, а тем более, тратить свое руническое колдовство на Теней, точно не каждый из них соизволит, считая это ниже своего достоинства.
– Себастьян Лоуренс, – усмехаюсь мрачно, глядя на раскрытое фото на планшете, – не повезло тебе. И где ж ты нагрешил?
Спустившись вниз, нашел в гостиной Чезаре, задумчиво рассматривающего что-то в планшете.
– Построй мне портал, у меня работа появилась.
– Может пора их послать и принять тот факт, что Эдвину помогли исчезнуть ? Помнишь же ту шумиху, когда говорили, что Миры его помиловали.
– Обязательно пошлю, когда хоть на долю секунды продвинусь, Чез. Спасибо за твой ценный совет.
– Фишер, я ж по-дружески. За восемь лет ничего не поменялось, сам видишь.
– Именно поэтому от одной-двух Теней ничего не потеряю. Какая разница: ровно восемь лет или восемь лет и пара месяцев.
– Год назад так ты же говорил, – хохотнул Манчини, но в глазах не улавливается и намека на смешинки.
Говорил… Чезаре прав. Всё, что сейчас я собой олицетворяю: гордая разрушительная злоба и жажда мести. Это позволяет держать на плаву корабль под именем Кай Фишер. Корабль, брошенный судьбой и обстоятельствами в самую пучину безысходности.
Где главную роль сыграл Дом Фишеров. И моя фамилия играла уже против меня год за годом.
– Думал, в тебе уже всё давно погибло, – во внимательном взгляде друга читается молчаливая поддержка.
– А, ты про эту страдалицу – надежду на нужный исход? – усмехаюсь. – Ты перепутал с жаждой отмщения.
Чезаре всё знает. Всё понимает и не лезет, молча подставляя свое дружеское плечо. Всегда удивлялся этому человеку и его способности идти до конца, понимать с полу-слова и.
Нужное трёхэтажное жилое здание из серого кирпича с обшарпанным фасадом, находилось в нескольких минутах езды. Или в секунде перемещения через один колдовской портал.
Нахожу нужную невзрачную деревянную дверь и поднимаюсь к ней по бетонной грязной лестнице. Звонок жужжит отдаваясь в ушах скорбью и и последним свободным вдохом ничего не подозревающей Тени.
– Кто? – доносится с той стороны двери мужской недоверчивый голос.
– Доставка, – рявкаю я, придав голосу жёсткости.
– Я не вызывал…
Да какая разница, вызывал или нет, я всё равно зайду.
– Что Вам нужно? – угрожающе вскрикивает Себастьян, худощавого телосложения молодой мужчина немногим старше меня.
Растрёпанные взъерошенные волосы каштанового цвета выглядят сальными и неопрятными, вызывая глубочайшее омерзение.
– Миротворцам нужно, а не мне. Ты, – сухо отвечаю.
– Но…
– Я ответил на твой вопрос?
Мужчина кивает. Его тонкие губы вдруг искривляет хитрая ухмылка, а глаза, до этого горевшие непониманием и страхом, тут же лихорадочно забегали.
Резким взмахом руки Себастьян чертит в воздухе руну, та загорается мгновенно искрящимся золотистым цветом и комната начинает вращаться.
– Ловец, значит, да? – хитрая ухмылка перерастает в оскал. – Чё они не могут никак угомонится? Когда нас оставят в покое?!
Я был тем самым "ловцом". Тем, кто находит Опустошителей (они же Тени) и уничтожает их. Уничтожает, если они оказывают сопротивление. Или доставляет их туда, откуда они уже не выходят. Туда, где самые страшные пытки въедаются своим ядовитыми картинами под кожу, навсегда запечатляясь в памяти.
Пожалуй, о том, кто я, знает только Чез. Он знает, что единственное, что меня связывает с Мирами – моя ненависть к Теням.
– Пока все вы не сдохните или не отправитесь в Зааргрем, – холодно отвечаю. Хочется поскорее закончить этот фарс.
