В гостиной тут же раздается заразительный звонкий, как весенние колокольчики, смех Дафны и весёлый голос Алоиса. Следом Джулия им что-то настойчиво объясняет в своей мягкой манере и компания, судя по отдаляющимся голосам, достигает кухонного зала.
Чезаре уходит в гостину, и единственным спасением здесь остаётся Крэйган.
В присутствии Кая сразу дышать становится труднее, будто кто-то напрочь выжег весь кислород и теперь потешается над тем, как я буду из этой комнаты, ставшей пыточной камерой, выбираться. Без потерь или…
– И как ты заставишь крыс идти в нужном нам направлении? – просто вопрос от мистера взрывного Айсберга, чьи темно-карие глаза с холодной отстраненностью наблюдают за движениями двух маленьких крыс.
Лёд в голосе, в глазах… Не стой рядом, не попадайся на глаза – воткнет осколок льда прямо в сердце.
– Ну…я…ещё не до конца продумал, – сконфуженно отвечает Крэйган, отводя взгляд, потом резко зоопает себя по лбу и кидает на меня умоляющий взгляд. – Хлоя, присмотришь за ними? Я сейчас вернусь. Я забыл выключить программатор иллюзий, он перегорит!
– Да, конечно, они кажутся милыми, – бросаю в след убегающему юноше и ощущаю липкую неловкость, затягивающую в свои силки, как расплавленная тянущаяся жвачка.
– Как ты.
– Что?
– Милые, как ты.
Поворачиваю голову в сторону Кая и не понимаю: то ли он пошутил, то ли оскорбил, то ли просто "лишь бы что сказать". В карих глазах как обычно нечитаемые эмоции.
Молчи, Хлоя, не поддавайся на провокации. Кая здесь нет, его не существует.
Вместо ответа, приветствую крыс, норовящих выбраться из капкана ладоней, цепляясь крохотными пальчиками за манжет рукава кофты.
– Нашла друзей по своему уровню интеллекта, как я вижу, – холодный насмешливый тон Кая.
– Зрение проверь своё, – раздражённо огрызаюсь. – Видит он…
Внутри всё моментально вскипает раскаленным раздражением, обжигая гортань и норовясь выплеснуться в слова, куда более грубые, но доходчивые. Осторожно опускаю двух крыс в пластиковый прозрачный контейнер.
– Действительно, чуть их с тобой не перепутал. Одно лицо, – подходит ближе, я ощущаю его за своей спиной.
Его запах морозного дыма и мяты проникает в нос, в лёгкие, заполняет весь мой разум, не оставляя даже крохотного места для мыслей о чем-то другом. Не оставляя возможности подумать о чём-то другом, кроме этого притягательного аромата.
Гулко выдыхаю и резко разворачиваясь уперев ладони в его мускулистую грудь, в попытке оттолкнуть от себя. Но Кай, словно непоколебимая скала. Покрытая льдом, снегом. Мощная, вызывающе спокойная и надменно возвышающаяся надо мной. Приходится немного задирать подбородок, чтобы вновь прикоснуться взглядом к его темно-карим глазам. Насмешка, кривая ухмылка на безупречно- аристократичном лице с грубо очерченными скулами.
Слишком близко. Слишком обманчиво сладкое ощущение предвкушения кражи его темной энергии. Стоило на секунду дольше задержать ладонь на его твердой рельефной груди, что , казалось, смогла бы потянуть его энергию на себя. Спасительный глоток. Чем дольше голодаешь, тем сложнее сдержаться и, я в ужасе от своих помыслов отшагиваю назад, упираясь ягодицами в тонкую сталь столешницы.
– Хватит. Хватит меня бесить! – скрываюсь за повышенным тоном и замираю.
Удалось ли спрятать секундную слабость? Нет, заметил. В его глазах читается насмешка. Презрение. Внутри с треском рвутся стальные канаты остатков спокойствия, когда он смотрит на меня убийственно жёстко. Будто старается содрать кожу с меня наживую. Возможно так и происходит в его фантазиях.
Молчаливая паника въедается в самую глубь, в каждую клеточку организма. Но этот гад отвечает как ни в чем не бывало:
– Не наглей.
– Что? – не понимаю, откуда столько выдержки и нахального спокойствия.
– Не пачкай меня своими прикосновениями.
Так просто, будто я грязь. Не человек.
– Не многим ты от меня отличаешься, – проглатываю больно кольнувшую обиду, – раз сам прячешься здесь.
– Меня, в отличие от тебя, вынуждают обстоятельства, а не принадлежность к тому дерьму…
Звонкий удар ладони о чужую щёку. Кай дернул головой по инерции. Но вот снова высокомерно поднятый подбородок, взгляд с чуть прикрытыми веками, расслабленный и…его губы рисуют наглую и самодовольную усмешку. Белый след от резкого соприкосновения пальцев сияет голым фактом – я влепила пощечину.
Отпечаток тут же приобретает розовый оттенок, а моя ладонь горит от внезапного прикосновения к чужому лицу. Черти в омуте карих глаз смотрят брезгливо, словно доказывая мне: "Оправдала ожидание, ничтожная грязная Тень"..
– Не смей меня оскорблять. Не смей ставить себя выше меня. Ты ничего обо мне не знаешь, – выпаливаю ему в лицо, чуть задрав голову, чтобы смотреть прямо в глаза мерзавцу. – Тоже мне, аристократ нашёлся.
Сердце грохочет в груди. От моей последней фразы, губы Кая поджимаются. Я слишком долго старалась быть сильной, самостоятельной, но сейчас, грань настолько тонка, что сложнее становится удерживать бразды управления эмоциями. Они, как загнанные лошади, бьют копытами, встают на дыбы, норовясь выплеснуться в вихрь истерики.
