Опасные игры с Ловцом Теней полностью

– Только потому, что ты мой друг, – усмехаюсь, а внутри всё сверлит от злости и бессилия, отравляя аристократическую кровь.

Чез никогда не пользуется тем, что однажды он вытащил меня из целеустремленного падения на дно. Мы это никогда не обсуждали. Но чувство долга перед ним глушит всё и я чувствую, что ради друга, я должен хотя бы реально постараться.

*– Они могут отнять у тебя дом, семью, деньги, влияние. Но они не отнимут у тебя твои принципы, твое воспитание, твои цели.

– Чез, они уже всё отняли, – восемнадцатилетний юнец с именем Кай Фишер смотрящий сквозь друга невидящим взором утыкается в гладь воды перед фамильным домом.

Манчини качает головой и, замахиваясь, швыряет ещё один камень, тот пролетая низко на зеркальным отражением серого пасмурного неба, поднимает рябь по воде. Я лишь провожаю взглядом небольшой плоский камень, как тот моментально скрывается под водой. Один шаг и…его нет. Существование этого камня по лёгкому взмаху руки Манчини прекратилось. Теперь он покоится на дне, обкатываемый со всех сторон солёной ледяной водой.

– Дерек и мать сейчас ожидают суда Велинграсса, – голос звучит глухо, отстранённо, – мне дали разрешение доучиться. Они поставили мне метку, Чез. Дерека и мать предал тот, кому они доверяли, после падения Ваалхара. Я хочу его смерти.

– Может раз в жизни назовешь отца именно "отец", а не по имени? Уверен, вы можете забыть семейные распри в такой сложный момент, – любопытствует всезнающий Манчини.

– Он не заслуживает называться 'отец". Для меня он Дерек.*

От усталости сводит ноги и я, тяжело поднявшись, возвращаюсь в комнату. Эмоциональный вакуум вот уже восемь лет. Когда казнили отца и мать, я не испытывал ничего кроме всеобъемлющей боли, расползающийся по глубинам души, заполняющей собой каждую частицу, наполняя ее чернотой. Но боль отступила слишком стремительно, будто её и не было вовсе. И с тех пор…

Чертов эмоциональный вакуум. Вначале это было почти хорошо. Я ничего не чувствовал, будто все чувства разом отключили. Развергшаяся бездна внутри постепенно заполнялась ненавистью и желанием уничтожить Эдвина так, как он уничтожил мою жизнь.

Я был бы счастлив, как безумец, ощутить хоть капли ядовитой, расплавляющей плоть и душу, боли. Но теперь даже не был уверен в том, что у меня есть она … Эта эфемерная душа.

Настойчивый и громкий стук в деревянную дверь спальни моментально возвращает из тягостных раздумий в пасмурную реальность. Сгусток сырой энергии рассеивается, утекая сквозь пальцы, как и время…

Черт, да где этот долбаный просвет уже?!

Перевожу напряжённый взгляд на настенные часы, показывающие семь утра. Стрелки передвигаются слишком громко, разгоняя пресловутую тишину раздражающим тиканьем, что слышится как удары гонга.

– Входи, Чез, – знаю, что это именно он и направив частицу энергии, с лёгкостью поворачиваю замок на двери. Щелчок.

Решаю не вставать с кровати, а лишь закидываю руки под голову, принимая удобную позу.

– Прохлаждаешься, значит, пока Чезаре тут надрывается в поисках выхода для своего дорогого друга, – Манчини проходит в мою опочевальню и кидает в меня саркастический взгляд.

Следом по пятам появляется и Лоис, сверкая пепельной макушкой и со своей беззаботной фирменной улыбкой во все тридцать два. Оба вырядились в теплое пальто и куртку, Лоис даже замотал шею колючим серым шарфом грубой вязки.

– Как-то по-гейски выглядишь, – швыряю в сторону светловолосого крохотный сгусток темной энергии. – Чез, а ты ещё комнату с ним делишь на двоих, не опасаешься к нему спиной поворачиваться?

– Ничего ты не понимаешь в моде, – фыркает Лоис, с лёгкостью отбивая защитными чарами, и клочок черной силы осядает на пол, рассеиваясь. Блондин тут же добавляет приторным голосом. – И в моем вкусе только ты, сладенький.