Ладно, осталось сделать последнее. Я взмахнула руками, наполняя большой прозрачный пакет воздухом. Ага, маленькая дырочка, чуть-чуть воздух травит, но ничего, мне подойдет, я еще раз взмахнула пакетом, затем надела его на голову, перехватив горловину пакета на шее шарфом, включила фонарик и ринулась в темноту. При помощи фонарика и в своем полиэтиленовом скафандре я быстро добежала до конца овощехранилища и, стараясь не касаться бесформенной кучи грязного тряпья на полу, схватила свое пальто и обувь, затем стремглав бросилась обратно.
Призрака мастера Владимирова я не встретила, да и не очень и хотела. Он, конечно, мне помог, но лучше от этих созданий держаться подальше. Надеюсь, решив вопрос со своим убийцей, голубенькая медуза покинула наш план бытия и больше не будет шастать по моей недвижимости. Или экскурсии сюда водить, школьникам скидка? Надо будет хорошо подумать.
После ухода начальника розыска меня почтил вниманием еще один посетитель. Высокий мужчина в синем форменном кителе с наброшенном на плечи тесном халатике бодро поздоровался, окинул болящих орлиным взглядом и двинулся к моей кровати:
— Добрый день, Николай Иванович, следователь городской прокуратуры юрист первого класса Мишин Петр Семенович, в моем производстве находится материл доследственной проверки по произошедшему с вами.
Молчу. Дело плохо, если дело не возбудили, то есть большая вероятность, что ситуацию попробуют перевернуть с ног на голову.
Прокурорский тем временем удобно устраивается на двух стульях, раскладывает бумаги, и доброжелательно глядя на меня, начинает допрос. Вернее, формально это не допрос, а прием заявления, хотя это даже не прием заявления…
— Петр Семенович, а что это за бланк у вас такой странный?
— Почему же странный, стандартный бланк объяснения.
— В соответствии с уголовно-процессуальным кодексом я хотел бы сделать заявление и прошу принять его на соответствующем бланке. Давайте, вы себя утруждать не будете, а я собственноручно все напишу.
— Николай Иванович, материал возбужден по факту задержания СОБРом группы граждан, поэтому …
— То есть, товарищ следователь, то что я там в уголке подвала связанный лежал и меня группа, как вы говорите, граждан периодически попинывала и пытала, где прячется свидетель по делу об убийстве — это так, малозначительный эпизод. Я правильно понимаю позицию следствия?
— Мы во всем разберемся объективно.
— Замечательно, как я рад, что вы настроены на объективность. А чтобы было проще разобраться, я вас прошу дать мне два экземпляра бланка заявления, которые я и заполню.
— А зачем два бланка?
— А я под копирку и заполню, и вы у меня на копии распишитесь, вон у вас копирка краешком из папки торчит.
— Вы гражданин Жемчужный не забывайтесь, я сам решу, что и как мне оформлять.
— О как, уже гражданин. Ну, вообще то, вы, как следователь, обязаны, повторяю, обязаны принять у меня заявление и выдать мне документ, подтверждающий его принятие. А если вы отказываетесь выполнить мои законные требования, то мы сейчас актик об этом составим, и вот мои соседи по палате акт этот заверят. Так же, товарищи, не дадим случится беззаконию!
Внимательно слушающие нашу милую беседу болящие сотрудники МВД радостно закивали и одобрительно загудели. Какой мент откажется сделать бяку прокурорскому, особенно, если ему за это ничего не будет.
Последовательно покраснев и побледнев, юрист первого класса Мишин бросил мне на кровать бланки и с видом оскорбленной невинности стал ждать, когда я вдумчиво, не торопясь, составлю заявление о моем похищении группой лиц, по предварительному сговору, с применением насилия, опасного для моей жизни и здоровья.
Расписавшись на втором экземпляре заявления, Мишин внимательно прочитал заполненный моей рукой лист, и вновь достал бланк заявления:
— Ну, а теперь, не будете возражать?
— Ну что вы, теперь все правильно. Если вы что-то не поняли из моего заявления, давайте еще попишем.
— Скажите, а как вы оказались в том подвале, где вас якобы обнаружили сотрудники СОБРа?
— Меня не якобы обнаружили, а натурально освободили и спасли. А оказался я там очень обыкновенно — выполняя отдельное поручения следователя прокуратуры Дорожного района разносил повестки подозреваемым по делу об убийстве.
— Но ведь вы не работаете по убийствам!
