Вкусно отхлебнув кофе, декан двумя пальцами вытащил из конверта несколько листочков бумаги. Три головы склонились над ними, через пару минут моя работа была осмотрена, несколько раз палец декана уверенно тыкал в невидимые с моего места строки, под многозначительное хмыканье ассистирующих ему дам.
Наконец Денис Дмитриевич вновь обратил на меня свое внимание:
— Ну, что же, комиссия, рассмотрев вашу письменную работу, обнаружила, что задание выполнено неаккуратно, небрежно, имеют место три ошибки, поэтому выставленная вам тройка видится мне вполне заслуженной. Иные мнения у членов комиссии есть? — вопросительные кивки в сторону соседок, отрицательное мотание головой.
— У вас, девушка, еще есть вопросы? — декан стал небрежно всовывать листочки обратно в конверт.
— Да, конечно, но прежде хотелось бы взглянуть на мою работу.
— Да? Да, пожалуйста… — листы рассыпались по столу.
Я внимательно просматривала каждый лист черновика и чистового варианта, под ироничные комментарии присутствующих, посмотрела один из листов на просвет, аккуратно положила стопку бумаги перед деканом и вернулась на свой стул. Маленькая горошинка зелья «Откровенность», неслышно скользнув из моей ладони в чашку кофе со сливками, отправилась в свой поход по восстановлению справедливости.
— Уходя, стульчик на место поставьте, — улыбнулся мне Денис Дмитриевич, сделав глоток, и вновь попытавшись упаковать мою работу.
— Скажите, а вы тут вообще ничего не боитесь?
Выпученные глазки членов комиссии сделали их похожими на популярную фотографию «Совята в гнезде».
— В двух местах не моим почерком сделаны исправления, и даже чернила не удосужились подобрать по цвету. А третья ошибка — это где в итоговом ответе значок проценты я не поставила?
По злому взгляду, который декан бросил на соседку справа, я поняла, кто вносил исправления в мою работу.
— Вы считаете, что мы обязаны выслушивать ваши фантазии? Убирайтесь, пока мы милицию не вызвали и не привлекли вас за клевету, соплячка! — выкрикнул декан, торопливо запихнув мою работу в конверт и бросив последний на стол секретарю.
Пока женщина хлопала глазами, растерявшись от внезапно возникшего вулкана эмоций, я сделала два быстрых шага и подхватила конверт.
— Отличная идея, милиция тут действительно нужна. — воскликнула я.
На мгновение все замерли, затем началось всеобщее движение.
Декан с соседкой справа, опрокидывая стулья и, своротив с места тяжелый стол, бросились ко мне. Секретарь, осознав свою оплошность, попыталась двумя руками схватить меня или конверт, но не преуспела, а провалившись вперед, неловко распласталась на столе. Член комиссии слева прытью своих коллег не обладала, поэтому единственная, осталась сидеть на стуле, прижав ладошки ко рту. Быстрое перемещение Гали из-за шкафа в коридор заметила только я, частый стук ее каблучков был хорошо слышан в оставшейся распахнутой двери кабинета.
Понимаю, что моя учеба в институте зависит от сохранности прижатых к моему животу бумаг, а сотрудники системы высшего образования пошли вразнос, я спряталась за массивный стол, стоящий у стены, выставив ножками вперед, стоявший тут стул. Глядя в перекошенное от ярости лицо мужчины, я завизжала ему в лицо вполне искренне, вложив в свой крик страх наполовину со злостью. Но это притормозило моих оппонентов лишь на считанные секунды. Декан, ловко ухватившись за ножки стула, мощными рывками валял меня по узкому проему между стеной и столом, пытаясь лишить меня единственного оружия.
Я, вцепившись, как бульдожка, за спинку трещащего от рывков стула, собрала своим телом все острые углы стола и жесткие поверхности кирпичной стены.
Тетки, громко пыхтя, пытались с двух сторон всунуть руки между мной и стулом, и вытянуть злосчастный конверт.
— А что здесь происходит? — о том, что к нам присоединился еще кто-то, услышала только я, поэтому накал борьбы не ослаб.
— Я спросил, что здесь происходит? — в голосе существенно прибавилось и металла и децибел.
На этот раз, голос вопрошавшего, услышали все. Дамы испуганными курами бросились по рабочим местам, что было довольно глупо. Декан сплюнув, толчком отпихнул от себя стул вместе со мной и обернулся. После этого я тоже смогла отвлечься от поглотившей меня всю борьбы за стул, и поднять глаза. Галя скромно стояла у своего столика. В дверном проеме стоял высокий мужчина лет шестидесяти, в темно-зеленом костюме-тройке и позолоченных очках. Сзади его подпирала парочка чуть менее представительных мужчин.
— Денис Дмитриевич, я жду ответа.
И тут декана накрыло. Горошинка «Откровенности» всосалась в кровь, и сделало желание Дениса Дмитриевича говорить людям только правду неодолимым. В течение десяти минут он вещал ошеломленным присутствующим свою речь.
