Но не на этот раз. То, что лежало на виду или было легкодоступно, досталось нашим предшественникам. Ну а те чудесные вещицы, что скрывались где-то в толще скал, в каменных лабиринтах, до которых Древние почему-то были особенно охочими, никак не хотели к себе подпускать: сколько не пытались найти подходящий провал, чтобы в них проникнуть, так и не удалось.
Повезло лишь Рику Аччету, одному из двух навигаторов «Альбатроса», выглядевшему совсем мальчишкой и бледнеющему по любому поводу – одна из таких вещиц буквально сама нашла его. Выглядела она как полупрозрачный камень овальной формы, полностью умещающейся в ладонь, и внешне абсолютно ничем не выделялась. Подобных камешков полно и на морском берегу, облизанных за тысячелетия волнами до зеркального блеска. Но, в этом, как выяснилось, была своя особенность. На одной из его сторон, точно по центру, имелась неглубокая впадинка, точно под палец.
Не знаю, зачем взбрело Рику в голову, но именно туда он его и приставил, после чего приложив уху. И надо же, в голове у него зазвучала музыка. Я видел, как он недоуменно уставился на камень, после чего снова его приложил, и на лице его появилась блаженная улыбка.
– Что с тобой, Рик? У тебя такой вид, как будто бы какая-нибудь недоступная прежде красавица ответила, наконец, согласием.
– Музыка, господин Сорингер, – по-прежнему улыбаясь, ответил он. – Сами послушайте. Только не забудьте палец приставить.
И верно, едва я поднес камень к уху, в голове зазвучала мелодия. Необычная, ни на что не похожая, но очень-очень красивая. Причем звучала она именно в голове, а не доносилась из камня.
– Умели же Древние! – восхищался Рик. – Сейчас такой волшебной музыки уже не услышишь.
«А мне приходилось ее слышать и сейчас. Есть у меня один знакомый скрипач, и его музыка ничуть не хуже. Да что там, она лучше, причем намного».
– Как ты его нашел? – поинтересовался я.
– Сам не пойму. Сидел на камне, рукой по нему водил, и вдруг почувствовал в ней это. Как будто кто-то специально подсунул.
– Это и называется везение, Рик. Сдается мне, ты окажешься единственным, кому здесь повезло на находку.
Многих находка Рика не впечатлила: подумаешь, музыка. Вот если бы что-нибудь такое, чем можно пользоваться с какой-нибудь выгодой. Но сам Рик остался очень доволен.
– Ну так что, Ник, с богом?!
Капитан Солетт обвел взглядом палубу «Альбатроса», выглядевшую так, как будто его корабль только что взяли на абордаж, разве что луж крови и трупов не хватало. Ничего удивительного: мы постарались избавить «Альбатрос» от всего что только можно, пытаясь снизить его вес. И первым делом корабль лишился установленных на его палубе катапульт и двух аркбалист вместе со станинами. Ну и помимо них много чего нашлось убрать.
– Никогда бы не подумал, что у меня на борту столько хлама, – заметил он, глядя на здоровенную кучу из ненужных или не совсем нужных вещей, выросшую на земле неподалеку от «Альбатроса».
– Надеюсь, за все это ты мне счет не предъявишь, – указал я на нее.
Солетт улыбнулся.
– Вообще-то следовало бы.
Затем разом посерьезнел.
– Считаешь, пора?
– А чего тянуть? Так и ночь закончится.
С последним утверждением я немного погорячился: едва началось смеркаться. Но ветерок уже начал задувать в нужную нам, восточную сторону, и в скором времени он грозил окрепнуть. Так что тянуть смысла нет.
Тут стоило вспомнить вот о чем: остров недаром называется островом Неистовых ветров. И хотя в той долине, где мы находились, прикрытой от западного побережья горным хребтом, сейчас он почти не чувствовался, это совсем не значит, что его не будет через какое-то время. Здесь не подчиняются никакой логике не только приливы с отливами, но и все остальное. Один раз мы уже попали в шквальный ветер, на третий день своего пребывания на острове, благо корабль находился на земле. Так что чем скорее мы уберемся отсюда, тем лучше будет для нас. Сейчас нам важнее всего перелететь через горы, прикрывающие эту долину со всех сторон. Ну а там уже будет значительно проще.
– Ну с богом, так с богом! На палубе! Кабестан четверть оборота вправо, взлетаем!
«Альбатрос» вздрогнул всем корпусом и оторвался от земли. Оторвался ненамного: даже не самому высокому человеку, вздумай он пройти под ним, обязательно пришлось бы наклонить голову. Момент наступил самый ответственный: именно сейчас капитан Солетт должен был принять окончательное решение, поднимать ли корабль в небо.
Размещая механизмы в трюме, мы старались распределить их вес равномерно, иначе возникнет крен, который в любой миг может увеличиться, а там уже недалеко и до беды.
– Как будто бы ни крена, ни дифферента, – Солетт посмотрел на меня, а я в свою очередь на Рианеля Брендоса, постукивающего кончиками пальцев по висевшей у него на груди трубе.
