Отсутствие любого света обострило чувства — я слышала каждое его дыхание, ловила любое изменение биения сердца. Оно билось чаще и быстрее, я ясно ощущала его в груди моего падре. С удовольствием ласкала пальцами его кожу и трогала, нежила, целовала каждую частичку его лица, шеи. Он зарывался в моих волосах, ласково опрокидывая мою голову назад и отдавая мои нежные поцелуи мне обратно.
Он что-то ласково рычал и быстро шептал, пока я летала в облаках, тешась надеждой, что отныне он всегда будет моим. Его руки быстро скидывали остатки одежды с меня и я отдавалась его теплым объятиям. В тот миг я была самой счастливой, еще не зная, какие события ждут нас впереди!
Ах, беспечное блаженство.
И почему мы не птицы…
Я проснулась от холода, стуча зубами. Преподобный заботливо прикрыл меня остатками своего подрясника, и продолжил прокладывать ход наружу.
— Падре, — тихо позвала его я.
— Тсс, — он обернулся и я вдруг поняла, что вижу его очертания. Свет снова просачивался сюда, но это был не дневной свет, а холодный рассеянный блик в голубоватом мерцании.
“Луна” — догадалась я.
— Иди сюда, — поманил преподобный меня и я подчинилась. Он предложил мне присесть, и снизу я увидела широкую щель, через которую чадил неполный месяц в голубом тусклом зареве.
От радости я чуть не захлопала в ладоши.
— Почему нужно разговаривать тихо? — спросила я шепотом. — Думаешь, там может затаиться Дракон?
Святой отец отрицательно покачал головой.
— Нет, Дракон себя давно бы обнаружил, но там кто-то есть. Я слышал звуки.
Я с испугом взглянула на падре и предположила:
— Может быть кто-то из наших? Ранен?
Святой отец только пожал плечами и сказал:
— В любом случае нужно быть осторожными. Я не знаю, кто это может быть, но его поведение мне не нравится. Мне показалось, что он рычал.
— Может тут и оборотни водятся? — саркастически прошипела я. — Кого еще нелегкая могла занести в этот ужасный мир?
— Час назад ты была всем довольна, — падре состроил смешную рожицу. Хорошо, что было темно и он не увидел моего смущения. — Помоги мне вот с этим камнем, я никак не могу его сдвинуть.
От выхода нас отделял крупный валун, который подпирал много более мелких камней собой. Отодвигать его было опасно, но в то же время он блокировал любое следующее продвижение вперед.
Хвататься вдвоем за него было неудобно, а у одного явно не хватало сил. Промаявшись с час, мы бросили это занятие.
— Может быть попробуем позвать этого страдальца? Вдруг он поможет нам? — спросила я.
Падре провел пятерней по своим растрепавшимся волосам и вздохнул.
— Судя по всему, у нас нет выбора.
Я только хотела набрать полные легкие воздуха и позвать, как священник взял меня за руку.
— Подожди, я хочу кое-что сказать…
— Да?
— Что бы там не случилось, как бы дальше не развивались события…
У меня внутри все опустилось. Сейчас он скажет, что это была случайная связь.
Однако, он продолжил:
— Ты должна знать, что ты очень важна для меня. Правда.
Я замолчала. Хотелось задать ему много вопросов. Например, о его жене, из-за смерти которой он принял монашеский обет. У меня были вопросы о наших возможных дальнейших отношениях, а они зависели от того, насколько я ему небезразлична. Но вместо вопросов я лишь молчала. Разве я что-то вправе требовать от него, если он даже не знает настоящую меня?
— Пусть эта ночь останется только между нами, хорошо? — я положила ладонь на его руку. — Мы поговорим об этом позже.
Я отняла руку, но затем вновь обратилась к падре:
— У меня только один вопрос к тебе.
— Да?
— Как тебя зовут… звали в мирской жизни?
Преподобный усмехнулся.
— Грегори.
Я задумалась. О каком же Люке Буром упоминал тот детина, который спас меня во время казни? Однако, не успела я открыть рот, как послышался стон.
— Там точно кто-то есть? — зашептала я, то пригибаясь, то вставая на цыпочки, стараясь рассмотреть хоть что-то.
Но щель была слишком узкая, да и ночь не способствовала хорошему обзору.
Хрипы становились все громче.
— Грегори… — я сжала его руку.
“Я вас слышу. Кто там?” — голос исходил от человека, который лежал в траве недалеко от завала. Только голос этот был очень низким, сиплым и словно гавкающим. Было странно слышать его из человеческого рта, словно этот человек говорил через трубу, от чего речь приобретала странное звучание..
Падре вдруг замер и прислушался, подняв брови.
— Что? — спросила я его шепотом. — Кто это?
“Это я. Греги. Ты слышишь меня?” — сказал падре достаточно громко, проигнорировав мой вопрос.
В траве кто-то заерзал. Послышался шелест и хруст. Человек поднимался с большим трудом, волоча конечностями, словно крыльями. Я выглянула в отверстие и испуганно отстранилась. Широкая тень заслонила темнеющий вдали лес и медленно приближалась. Было в ней что-то странное, нечеловеческое, пугающее. Мне даже показалось, что человек надел широкий мешок и что-то прячет в нем. Черная тень росла по мере приближения, меняясь в очертаниях, а, дойдя до завала с обратной стороны, остановилась и присела, вновь застонав.
— Помоги нам, — сказал падре, обращаясь к существу.
