Все это время я пыталась найти хотя бы какое-то решение проблемы — тайные двери, окна — ничего похожего. Затем я металась в поиске подходящего оружия, но кроме ржавой лопаты ничего более путного не нашла. Против кинжалов и шпаг у меня не было ни единого шанса. Я плакала. Потом молилась. Вновь плакала. Царапалась тихонько в обратную стенку шкафа, загораживающего подвал от кухни. Пыталась связаться с Лохински, но тот не выходил на связь, видимо, понимая, что я попала в очередную переделку.
Вновь я чувствовала себя несчастной и одинокой. Единственные люди, которые меня ценили и заботились обо мне — сейчас были далеко: падре сам сидел где-то в клетке, а Клотер ко мне Агриппина теперь ни за что не пустит. Агриппина. Малейшая надежда оставалась на нее, но потом и она исчезла. Разве будет она меня спасать? Откуда они вообще узнали обо мне, кажется, маркиз упоминал о том, что настоятельница донесла на меня как на ведьму? Доносчица. Почему этот маркиз вообще тут оказался и следил за мной? Вопросов возникало больше, чем ответов.
Затем пришло осознание того, что он запер меня здесь навсегда. Это был самый легкий вариант казни — просто не выпускать из подвала. Без еды и воды мне долго не продержаться. Когда, наконец, я смирилась с этой мыслью, и просто лежала, в прострации, глядя в потолок, наверху послышался шум и голоса. Кто-то спускался вниз.
Я вскочила с топчана и отошла в угол, внимательно наблюдая за ступенями. Вниз спустились три человека — один из них одет в красно-белый китель — явно обычный солдафон, другие два наряжены в синюю казенную одежду с вышитыми серебряными звездами. На голову были водружены одинаковые, вогнутые к верху шляпы. Лица мужчин украшали острые бородки и густые усы. Один из них обратился ко мне, остановившись на почтительном расстоянии.
— Мадемуазель! Позвольте представиться, — он снял шляпу и почтительно поклонился. — Андре Дюпан. Представитель комитета общественной безопасности. На вас поступила кляуза от Пьера де Сада и мы вынуждены провести расследование.
— Клевета! — сказала я мрачно. — По какому праву?
— Мадемуазель, у нас есть на то право, — снисходительно улыбнулся мужчина. Второй стоял чуть позади и молчал.
Я подыскивала слова, но Андре Дюпан и не ждал моего ответа. Он продолжил сам:
— Мадемуазель Жюзефина из Булонь-Сюр-Мер.
— Из Булонь… чего? — переспросила я.
— Городок, где вас собирались казнить, но случайный мятеж вмешался и не позволил случиться справедливости, — пояснил Андре Дюпан.
— Отлично же у вас тут все устроено! Бедняга, которая крадет золотую монету у богатого маркиза, потому что ей нечего есть — должна быть подвержена смерти. А маркиз, ворующий у бедняков деньги и обкрадывающий казну — заслуживает почестей, — не удержалась от сарказма я.
Андре Дюпан с удивлением взглянул на меня и поднял одну бровь.
— У вас слишком длинный язык, мадемуазель, впрочем вскоре вы перестанете распространять ваши заразные вещи! — дружелюбно произнес он.
— Я никуда не пойду, пока вы не объясните, что тут происходит. Откуда вы знаете мое имя? — с вызовом сделала я шаг вперед.
— Вскоре вы все узнаете! Прошу, — Андре Дюпан кивнул красно-белому кителю, и тот направился ко мне.
Поняв, что дело запахло жареным, я отступила назад с криком.
— Без боя не возьмете, сволочи!
Впрочем, силы были слишком неравны. Через минуту два дюжих мужчины тащили меня наверх по ступеням, а я чувствовала дежавю.
— Прошу, скажите, куда меня ведут? — начала вырываться я.
— Скоро узнаете, мадемуазель, — произнес красно-белый китель. — Не сопротивляйтесь.
— Да-да, не сопротивляйся, а то будет больнее. Время, отведенное тебе на твою никчемную жизнь, лучше потрать с достоинством и помолись за здоровье Людовика, — голос маркиза донесся позади и я не сразу увидела его, сидящего на скамье. Рядом с ним сидела Агриппина.
Я остановилась, шокированная, крикнув: “Стойте. Дайте мне минуту”.
Видимо, я сказала это с таким надрывом, что моя охрана невольно замерла.
— Это вы! — прошептала я, глядя на настоятельницу. — Вы! Вот откуда он узнал, что я здесь!
Из глаз потекли слезы обиды от такого предательства. Конечно, я не считала Агриппину своей подругой, но я была уверена, что мы объединимся и будем вызволять падре вместе из лап государства.
— А что мне оставалось делать, Жюстина? — настоятельница с вызовом встала и гордо подняла голову. Его сиятельство пообещал, что падре будут содержать в человеческих условиях до суда, наймут лучшего адвоката. А ты… ничего не стоишь. Это ты во всем виновна. Околдовала святого отца, еще неизвестно, какими адскими силами ты обладаешь. — После этих слов она с сомнением взглянула на маркиза, а тот величественно кивнул.
