Но Анатоль не пришел в себя ни к утру, ни на следующий день. Я потеряла всякий счет времени, целыми днями лежа в углу и вспоминая свою прежнюю жизнь. Лохински по-прежнему не выходил на связь и в какой-то момент я даже хотела раздавить медальон ногами, но потом передумала. Я пока что еще жива, а значит шанс выбраться есть всегда.
Но, что бы я не пыталась сделать — ничего не помогало. Тот человек, который пронес тайком мне одежду и воду, больше не приходил. Охранник за все время принес лишь единожды кашу и на разговор не шел. Открыть клетку тоже не получалось. И я просто стала ждать.
Несмотря на то, что в камере я провела не столь много времени, мне казалось, что я живу тут всю жизнь. Облупившаяся краска на полукруглых сводах представлялась в моих фантазиях невероятными далекими дворцами, когда я часами смотрела в одно и то же место.
Я стала различать звуки — слышала стоны других заключенных. В тесных сводах подземелья мне казалось, что это уже не живые люди, а запертые призраки и вскоре я стану одним из них. Может быть мое тело уже умерло там, на куче соломы, а я лишь бестелесная оболочка, все еще думающая, что она жива?
Тогда я вскакивала от страха и начинала трогать стены и солому, затем успокаивалась, понимая, что все еще чувствую холод.
Я сходила с ума, как вдруг увидела его. Черный таракан, так испугавший меня в первый день, сидел прямо посередине моей темницы и шевелил усами.
— Ну здравствуй, дружок. Ты пришел меня проведать, да?
Таракан мне не отвечал, а я заглянула в миску — там оставалось несколько высохших крупинок каши. Я положила их на руку и медленно протянула насекомому. Тот думал несколько секунд, а затем подполз к руке и уткнулся в еду.
— Вот видишь, я совсем тебя уже не боюсь. Может быть я могу попросить тебя об одной просьбе? Ах, простите, на ты здесь нельзя обращаться к мужчинам. Месье! Только так! Месье Таракан, могу ли я попросить вас навестить моего доброго друга. Его зовут Грегори и он падре. Я не уверена, что он содержится где-то в сводах этой тюрьмы, но не будете ли вы так любезны разузнать это для меня и доложить?
Таракан взял кусочек каши в лапки и уполз обратно в тёмный уголок.
— Месье Таракан, буду ждать от вас известий!
После этого я поднялась, расшаркалась и сделала книксен.
Потянулись вновь долгие часы. Я не знала, какое время суток, какой день недели и что сейчас делает Клотер. От этой мысли мне делалось больно. Я часто размышляла о судьбе падре и девочки. С каким чудесным теплом вспоминались наши посиделки с яблочным пирогом, игры в прятки и молитвы. Закрывая глаза, я вновь и вновь видела огонь свечей и тихую молитву.
Лязг замков вновь выбросил меня из уютного сна. В этот раз я не успела даже пикнуть, как на меня вновь набросили мешок и завязали руки за спиной.
“Вперед” — подтолкнул меня охранник и я чуть не упала, однако его жесткие руки поддержали меня, при этом оставляя синяки на предплечьях.
Я ничего не спрашивала, а шла вперед, надеясь, что меня ведут не на казнь. Вскоре меня посадили в кибитку и она затряслась, подпрыгивая по буграм.
Совсем немного пути и мы остановились. Я услышала, как открывается дверь и с меня сняли мешок. Тот самый человек, который приносил мне платье, смотрел сейчас на меня без всякой эмоции.
— Вылезай, — показал он кивком головы.
Я выбралась наружу, с удивлением рассматривая округу. Мы находились прямо посреди густого леса на небольшой поляне. Недалеко от меня стоял маркиз Пьер де Сад, поигрывая кинжалом. Вечерело, и ночной лес наполнялся ароматами цветов, а мое сердце — неведомой тревогой. Душа ушла в пятки. Все это мне не нравилось. Что мы делаем в темном лесу?
— Я тебя выкупил из тюрьмы, — разрезал вечернюю мрявь его острый голос, словно отвечая на мой мысленный вопрос.
— Ради чего? — прошептала я, все еще оглядываясь по сторонам и пытаясь поймать взгляд человека в синем камзоле. Но тот избегал смотреть на меня.
— Ты же не думала, что я оставлю это просто так. Тебя бы передали ордену и в дальнейшем просто обезглавили или расстреляли. Так не интересно. Мы поиграем с тобой в одну игру. Охотника и жертву!
Он осклабился.
— Но как же Анатоль? — непослушными губами произнесла я.
— Я принял решение и твоя помощь мне больше не нужна. Анатоль передан в руки лучших лекарей и его душа в руках господа. Ты думала, я поверю хотя бы единому твоему слову. Ты глупа как гусыня… Штефан, — обратился он к мужчине с бородой. — привяжи ее к дереву, я хочу отточить как следует свои навыки владения кинжалом.
Услышав эти слова, я поняла, что смерть моя неминуема и уже дышит мне в затылок. Единственное мое спасение — бегство, а уж бегать я умела. Метнувшись в бок, я попыталась уйти в сторону кустов, но не тут-то было. Сталь молниеносно промчалась мимо меня, коснувшись щеки. Я почувствовала небольшой холод, а затем острую боль, но практически не обратила на это никакого внимания.
Позади раздался гневный клич: “Вот те раз! Ничего, у меня есть еще в запасе!”
