Тот не ответил. Он внимательно смотрел, как солдаты внесли кадку, в которой находилось растение, похожее на ветвистую елочку. Затем по знаку Ма Ми еще один солдат втащил шланг и включил воду.
— Ах, как жаль! — тихо произнес Лу Фу.
— Что вас расстроило? — спросила Алиса.
— Они подключили воду. Я так надеялся, что они забудут.
— Почему?
— А потому, — ответила весело Ма Ми, которая услышала слова профессора, — что попорунья сейчас будет расти, а когда растешь, всегда хочется пить. Вы поглядите на моего папашу — все время жрет. А то бы помер и оставил мне все драгоценности.
— Но-но! — откликнулся генерал. — Без грубостей, доченька!
Генерал с опаской поглядел на растение в кадке.
Солдаты установили за ним треногу, на вершине которой укрепили малый излучатель профессора Лу Фу.
Ма Ми включила его.
Голубой луч протянулся к корням растения.
— Прощайте, друзья, — сказала Ма Ми, будто пропела. — Прощай, Алисочка. Я успела полюбить тебя… Прощайте, профессор, я прониклась к вам уважением. Прощай, глупый таксист, прощай, неосторожная полицейская ищейка Кора. Никогда мы больше не увидимся. Папаша, поехали отсюда, нам пора сматывать удочки.
И вот Исмаил толкнул тележку — генерал так и не слез с нее, — за ним поспешили Ма Ми и солдаты. Со скрипом закрылась железная дверь. И наступила тишина.
Клетка, в которой находились пленники, представляла собой глубокую нишу в скале, освещенную голой лампочкой. Вертикальными стальными прутьями она была отделена от остальной пещеры. Прямо перед решеткой находилась кадка с попоруньей, за ней — работающий излучатель доброты.
— Ну что ж, — сказала Алиса. — Давайте думать, как отсюда выбраться.
— Боюсь, что мы опоздали, — сказал профессор. — И только я в этом виноват!
Растение, похожее на елку, зашевелилось. На концах колючих ветвей появились как бы ложечки, окруженные мелкими длинными лепестками, словно у китайской хризантемы.
— Вот это и есть присоски попоруньи, — сказал профессор.
— Что за присоски? — спросила Кора.
— Попорунья — страшный хищник, который живет в самых недоступных болотах. Счастье, что это растение невелико, но оно питается кровью и мясом животных. Говорят, что когда заяц или белка попадают в его объятия, то от них ничего не остается, ровным счетом ничего.
Танин отступил, глядя, как ожили, покачиваясь, хризантемы и начали клониться к прутьям.
— Какая гадость! — воскликнула Кора. — Я всегда не любила комаров. И червяков тоже…
Ветки попоруньи оказались гибкими, живыми, подвижными…
— Излучатель вызывает к жизни каждую клетку этого чудовища, все в нем бешено растет, торжествует, — сказал профессор. — И боюсь, что мы не в силах остановить это создание природы. О горе, я убил невинных девушек!
Ко всему попорунья испускала неприятный трупный запах, казалось, что она сожрала весь воздух в пещере и стало нечем дышать… Ветви с хризантемами на концах уже проникли в клетку. Кора протянула руку, чтобы оборвать хризантему, приблизившуюся к ее лицу, но Танин закричал:
— Не смей до нее дотрагиваться! Она обжигает!
Вся решетка была густо заплетена ветками попоруньи, словно клумба хризантем встала вертикально, отрезав людей от мира.
— Скорее бы комиссар… — сказал Танин, задыхаясь. Он отстранил Алису и старика и приказал им: — Прячьтесь в угол.
— Зачем? — спросила Алиса.
— Пока этот цветочек будет пожирать меня, — сказал таксист, — Милодар может успеть вам на выручку.
— Эй! — закричала Кора. — На помощь! Мы здесь!
Но звуки натыкались на зеленую стену, на белые хищные цветы и умирали…
Жадные тонкие щупальца хризантем отогнали пленников к дальней стене. Единственным их орудием был стул, на котором раньше сидел профессор. Именно этим стулом Танин пытался отбиваться от ветвей хищника. Но прошло еще несколько минут — и стало ясно, что отступать дальше некуда. Вот первая из хризантем, решительно отведя в сторону стул, дотронулась до руки Танина.
— Нет! — закричала Кора и попыталась оторвать щупальца от руки молодого человека.
— Не надо! — откликнулся Танин. — Смотри!
И тут Кора, а за ней и Алиса увидели, что цветы попоруньи, дотронувшись до кожи людей, не обжигали и не пронзали ее, а лишь трогали и даже как будто гладили их.
— Смотрите! — вскрикнул профессор. — Они потеряли агрессивность.
Стоять в клетке было все труднее, потому что ветви и цветы попоруньи заполонили все свободное пространство и шевелились, трогали, щекотали пленников, будто хотели познакомиться.
— Они нас не жалят! — сказал Танин.
Алиса даже осмелилась погладить хризантему, и та, широко раскрывшись, прижалась прохладными лепестками к ее руке.
— Это похоже на чудо, — произнес профессор.
И тут издали, как сквозь вату, донеслись голоса.
— Где они могут быть? — спросил женский голос.
— Не подходите! — откликнулся мужской голос. — Это попорунья. Она смертельно опасна.
— На помощь! — закричала Кора. Потом она сунула два пальца в рот и засвистела так, что попорунья съежилась и ее хризантемы, толкаясь, попытались выбраться из клетки.
— Давно бы так, — проворчал Танин.
— Попорунья сожрала их! — послышался уже близко женский голос, и Алиса узнала графиню Беллинетти.
