Она увидела на диване своего мужа и кинулась к нему.
Она стала покрывать его горячими поцелуями, и минуты через две он открыл глаза и сказал:
— Ну что ты, Шехочка, люди же смотрят.
— Где ты был? Где тебя носило почти два года? — спросила Шехерезада. У нее быстро менялось настроение. И если всего три минуты назад она трепетала от ужаса, то теперь уже успокоилась и даже начала сердиться.
Синдбад сел на диване и сказал:
— Я привез тебе сорок две новые сказки. Я старался.
— А еще чем ты занимался?
— Он лежал в пещере, — сказал попугай, — вон с этой девушкой.
— Вдвоем? В пещере? С девушкой? И что же они делали? — строго спросила Шехерезада.
— Они спали, — ответил Рашид. — Моя сестра Гюль-Гюль была заколдована и лежала в пещере на хрустальном ложе. А когда ваш супруг пришел в эту пещеру, то вместо того, чтобы поцеловать ее как положено, он доел заколдованное яблоко и тоже заснул.
Шехерезада тут же успокоилась. Она поцеловала мужа в лоб и сказала:
— Ну и правильно. Иногда лучше отравленное яблоко, чем чужие поцелуи.
— А как ты сюда попала? — спросила Алиса.
— А я просто убежала от Милодара, — сказала Шехерезада. — Антарктида — это место не для меня. Синдбад, пошли домой, дети ждут!
— Постойте, ханум! — взмолился Рашид. — А как разбудить мою сестренку?
— Как обычно, — сказала Шехерезада, — поцеловать. Неужели здесь нет ни одного влюбленного в нее молодого человека?
— Я! — закричал Икар. — Это я! Я готов!
— Он уже целовал — и ничего не получилось, — сказал Рашид.
— Икар, не слушай их, — сказала Шехерезада, — попробуй еще раз. Я по твоим глазам вижу, что ты уже по уши влюблен.
Икар, пошатываясь, подошел к дивану.
— Может, не стоит? — спросил Дедал. — У нас с тобой такая важная научная работа впереди! А эта девушка иностранного происхождения…
Слова отца как бы подстегнули Икара. Он тут же опустился на колени и поцеловал княжну в розовые губки.
Гюль-Гюль словно ждала этого момента.
— Ну наконец-то, — сказала она, открыв глаза. — Я уж давно слышу все, что вокруг происходит. И думаю — неужели ты все еще не полюбил меня по-настоящему?
Княжна Гюль-Гюль вскочила с дивана, отстранила Икара и кинулась к брату:
— Рашид, ты не представляешь, что ты для меня сделал. Ты самый лучший брат на свете!
— Вот то-то, — попугай смахнул крылом слезу, — а то я уж думал, что настоящих героев никто не заметит.
— Я тебя заметила, — сказала княжна. — Ты будешь жить у нас в доме, у тебя будет большая золотая клетка…
— Только этого мне не хватало! — воскликнул попугай и прыгнул к открытому окну. Он задержался на подоконнике. — Прощайте, друзья! — крикнул он. — Душа бродяги и разбойника не выдержит золотой клетки. Ваша сказка кончилась, моя — продолжается.
И он вылетел в синее небо. Рашид кинулся за ним, но не успел его остановить.
— Как ты могла так обидеть бродягу и разбойника! — упрекнул он сестру.
— Не расстраивайтесь, Рашид, — сказал волшебник Оох, — Вы с ним еще встретитесь.
— Вот и сказка вся, — сказала Алиса. — Как мне жалко с вами расставаться.
Отдохнув и попрощавшись со всеми, Алиса с помощью волшебника Ооха вернулась к опушке Дремучего леса, где ее ждала кабина времени.
Только она собралась войти в дупло гигантского дуба, как услышала хриплый голос:
— Эй, девчонка, не спеши. Разговор есть.
Алиса обернулась.
На низкой ветке дуба сидел хромой одноглазый попугай в чалме.
— Ты прилетел проводить меня, Могилка? — спросила Алиса.
— Не совсем так, — сказал попугай. — Дело в том, что я в эпохе легенд испытал уже все опасности и пережил все приключения. Возьми меня в будущее. Я буду жить у тебя, охранять тебя от злодеев, а когда ты полетишь на корабле в космос, я тебе пригожусь. Я же старый бессовестный бандит, но верный друг, Мандалай, забери меня!
Алиса поняла, что за эти дни она полюбила старого разбойника.
— Ну что мне с тобой делать, — сказала она. — Полетели в двадцать первый век. Если тебе не понравится, ты всегда сможешь вернуться обратно.
— Нормально, Мандалай, — сказал попугай и уселся Алисе на плечо. Потом наклонил к ее уху клюв, ущипнул за мочку уха и прошептал:
— Но никогда не смей называть меня Могилкой. У меня есть честное имя — Аль-Могила.
— Слушаюсь, Аль-Могила, — повторила Алиса.
Была середина декабря. В московских переулках, во дворах и в парках насыпало много снега. К счастью, за последние годы XXI века удалось заштопать озоновые дыры, вычистить воздух и воду, закрыть дымные и вредные заводы. Человечество вздохнуло свободно, зимы в Москве снова стали морозными и снежными, а небо — звездным и прозрачным. По нему проносились флаеры и лайнеры.
На центральных площадях и улицах пластиковые мостовые и тротуары прогревались, там было сухо и чисто, а редкие снежинки, прилетевшие с ветром, испарялись, не успев коснуться земли. Можно было всю зиму гулять в лакированных туфлях.
