— Некая связь. Уж поверь мне. Я вижу такие вещи с первого взгляда. Я предсказала три брака практически еще до того, как пары даже встретились. Серьезно тебе говорю.
Либби отмахивается от этой чепухи.
— Мы напились и завалились в постель одетыми. И проснулись этим утром тоже одетыми. Кстати, у него есть татуировка, а я терпеть не могу татуировок.
— Мне казалось, что в эти дни все любят татуировки.
— Возможно, но только не я.
Ее телефон вибрирует, и она берет его в руки.
— Легок на помине, — говорит она, видя, как на экране вспыхивает имя Миллера.
— Привет!
— Послушай, — начинает он. Судя по голосу, это что-то срочное. — Это какое-то наваждение. Я только что открыл файл с прошлого вечера, запись истории Фина. Так вот, его там нет.
— Нет?
— Да. Файла нет. Скорее всего, удален.
— Ты где?
— Я в кафе на Виктории. Только собрался начать его расшифровывать, а его там нет.
— Но ты уверен, что он там был? Может, ты забыл нажать на кнопку записи?
— Я нажал на кнопку записи. Я отлично это помню. Вчера вечером я ее проверил. И даже прослушал. Она была. Я даже дал файлу имя.
— То есть ты думаешь?..
— Это, должно быть, Фин. Помнишь, ты сказала, что когда ты ложилась спать, ты думала, что телефон с тобой? Я тоже. У моего телефона есть функция распознавания отпечатков пальцев. Скорее всего, когда мы спали, он вошел в нашу комнату и с помощью
— С моего дня рождения.
— С твоего дня рождения. — Он вздыхает и, судя по всему, поглаживает бороду. — Я понятия не имею, кто этот тип. Но он изворотлив, как угорь.
— А история? — говорит Либби. — Ты можешь ее вспомнить? Чтобы выудить хоть какую-то правду.
Миллер на миг задумывается.
— Смутно, — говорит он. — В целом да, помню. Но вот ближе к концу…
— Я тоже, — говорит Либби. — Сплошной туман. И я спала…
— Как убитая, — заканчивает он.
— И весь день я чувствовала себя…
— Весьма странно.
— Еще как странно! — соглашается она.
— И я начинаю думать…
— Да, — перебивает она, — я тоже. Я думаю, что он накачал нас наркотиками. Но почему?
— Этого я не знаю, — говорит Миллер, — Не советую тебе проверить свой телефон. У тебя есть пароль?
— Да, — отвечает она.
— Что такое?
Она вздыхает. Ее плечи сникают.
— Это дата моего рождения.
— Понятно, — вздыхает Миллер. — Ладно, проверь телефон на предмет чего-нибудь подозрительного. Он мог что-нибудь оставить в нем. Шпионское ПО или типа того.
— Шпионское ПО?
— Черт его знает! Он странный. Все вчера вечером было странным. Он пробрался в твой дом. Он накачал нас наркотиками…
— Возможно, накачал…
— Согласен. Возможно, накачал. По крайней мере, пока мы спали, он пришел в нашу комнату, использовал мой отпечаток пальца, чтобы получить доступ к моему телефону, вынул из твоей сумки твой и затем запер нас. От такого типа можно ждать чего угодно.
— Это да, — тихо соглашается Либби. — Но ты прав. Я проверю. Но ведь он может подслушивать нас сейчас.
— Да. Может. Эй, приятель, если ты слушаешь, тебе этот номер просто так не пройдет. — Либби слышит, как журналист вздыхает. — Нам нужно встретиться снова. И как можно скорее. Я раскопал материал по Берди Данлоп-Эверс. У нее весьма интересная история. И, кажется, я что-то узнал о том, другом, который здесь жил: Джастин, парень Берди. Когда ты свободна?
Пульс Либби учащается. Ей интересно, что будет дальше.
— Сегодня вечером, — говорит она, слегка задыхаясь. — В смысле, даже… — Она смотрит на Дайдо, которая в ответ вопросительно смотрит на нее. — Сейчас? — вопрос адресован Дайдо. Та яростно кивает ей и одними губами произносит «Давай». — Мы можем встретиться прямо сейчас. Где угодно.
— В нашем кафе? — уточняет он.
Она отлично знает, что он имеет в виду.
— Да, — говорит она. — В нашем кафе. Буду там через час.
Либби кладет трубку. Дайдо смотрит на нее и говорит:
— Знаешь, по-моему, тебе самое время взять ежегодный отпуск.
Либби морщит нос.
— Но…
— Никаких «но». Я возьму на себя Морганов и Сериан Тахани. Мы скажем, что ты больна. Что бы там у тебя ни происходило, клянусь, это важнее кухонь.
Либби приоткрывает рот, чтобы что-то сказать в защиту важности кухонь. Кухни важны. Кухни делают людей счастливыми. Людям нужны кухни. Кухни и люди, которые их покупают, были смыслом ее жизни все последние пять лет. Но она знает: Дайдо права. Вместо этого она кивает и говорит:
— Спасибо, Дайдо.
Затем она приводит в порядок письменный стол, отвечает на два новых письма в почтовом ящике, включает функцию «адресат в отпуске» и спешит на железнодорожную станцию.
