Она машинально нажимает кнопку «обновить». И смотрит на экран. Там высвечивается какое-то дурацкое число. Совершенно бессмысленное. В нем слишком много нулей, слишком много всего. Она поворачивает телефон к Дайдо.
— О боже! — Дайдо закрывает лицо руками и ахает. Затем оборачивается к кафе. — Официант! — кричит она. — Две бутылки вашего лучшего «Дом Периньон». И тринадцать лобстеров. И поживее.
Официанта, конечно, нет, зато люди за соседним столом бросают на них косые взгляды.
— Моя подруга, — объясняет Дайдо, — только что выиграла в лотерею.
— Понятно, — говорит какая-то женщина. — Повезло!
— Знаешь, — говорит Дайдо, поворачиваясь к Либби. — Тебе действительно нет смысла возвращаться на работу. Это твой день рождения. И тебе только что перевели кучу деньжищ. Если хочешь, можешь идти домой.
Либби улыбается, скручивает бумажную салфетку и бросает ее на пластиковый поднос.
— Нет, — говорит она. — Ни за что. Я не лодырь. К тому же я почти уверена, что некоторые документы лежат немного криво.
— Тогда, — улыбается ей Дайдо, — еще три с половиной часа нормальности. Доведем это дело до конца, согласна?
Квартира в распоряжении Люси еще целый час. Она использует его для того, чтобы принять ванну, накрасить ногти, высушить волосы феном и аккуратно уложить их на плечи, увлажнить кожу и нанести макияж. Она до сих пор не воспринимает эти вещи как должное. Прошел год с тех пор, как Генри нашел ее в доме на Чейн-Уолк, как он привел к ней Серенити, как они все наконец воссоединились. В течение года Люси жила с Генри в его шикарной квартире в Мэрилебоне, спала на двуспальной кровати под мягкими хлопковыми простынями и не делала ничего, кроме как выгуливала собаку и готовила вкусные блюда. Они с Клеменси встречаются раз в месяц, пьют шампанское, говорят о детях, музыке, о странностях Генри — о чем угодно, только не о том, что случилось с ними обеими в молодости. Они никогда не будут так же близки, как тогда, но они по-прежнему лучшие подруги.
Марко сейчас тринадцать лет. Он учится в модной частной школе в Риджентс-парке, за которую платит Генри и где, похоже, «все курят вейпы и принимают психотимуляторы». Он полностью утратил свой французский акцент и, как он сам говорит, «теперь я лондонец».
Стелле шесть лет, и она ходит в первый класс хорошей начальной школы в Мэрилебоне, где у нее есть две лучшие подружки. Обеих зовут Фрейя.
Вчера Люси ездила на метро в Челси, посмотреть на дом. Дощатые щиты сняты, объявление «Продается» заменено на «Продано». Вскоре дом наполнится визгом дрелей и стуком молотков; его разберут и соберут заново, чтобы удовлетворить вкусы и потребности другой семьи. Вскоре другие люди будут называть его своим домом и никогда не узнают, даже на миг не заподозрят правду о том, что происходило в этих стенах много лет назад, как четверо детей были заключены в тюрьму, как их жизни были сломаны, как затем они были выброшены в мир — больные, истощенные, с травмированной психикой.
Люси больно вспоминать ту несчастную юную девушку, какой она когда-то была. Ее нынешнее «я» отказывается принимать ту, кто в поисках внимания и ласки спала и с отцом, и с сыном. Иногда она смотрит на Стеллу, свою крошечную идеальную дочурку, и пытается представить, как та в тринадцать лет отдается мужчине, чтобы почувствовать себя любимой. При этой мысли Люси морщится от боли.
Звякает телефон. Она вздрагивает, и ей, как обычно, становится немного страшно. Наверно, так будет всегда. Убийство Майкла не было раскрыто. Полиция остановилась на версии о том, что он был убит по причине долгов перед партнерами из преступного мира. Вскоре после того, как убийство попало в заголовки, она увидела в одной французской газете упоминание о себе:
Считается, что у Риммера, который был дважды женат, есть ребенок от первой жены, англичанки, известной только по имени «Люси». По словам экономки Риммера, он и его бывшая жена недавно несколько раз встречались, но ее не рассматривают в качестве подозреваемой в этом деле.
Увы, она никогда по-настоящему не успокоится, пока существует вероятность того, что какой-нибудь молодой, но ранний детектив, чтобы проявить себя, не вычислит и не выследит ее. Похоже, спокойствия ей не видать до конца своих дней.
Но нет, это не эсэмэска от новичка-детектива, это эсэмэска от Либби: скриншот страницы из ее банковской выписки, и слово
