– Так и есть, – откликнулась Таня. – Все это – вне времени, безгранично, как океан. Такими мы были еще в эпоху Кембрия, до выхода на сушу, и только в подобные моменты, соединяясь друг с другом, возвращаемся назад, в древние, первозданные воды. Потому это и значит для нас так много. К тому же в те времена мы существовали не по отдельности… представь себе громадную медузу вроде тех, что море выбрасывает на песок.
– Ну да, выбрасывает… и оставляет умирать под жарким солнцем.
– Не мог бы ты дать мне полотенце или хоть салфетку? – спросила Таня. – Очень бы пригодилось.
Чень, шлепая по полу ногами, направился в ванную за полотенцем. Здесь, обнаженный, он снова увидел на плече синяки, оставленные чудовищным существом, схватившим его, удержавшим, потащившим назад – очевидно затем, чтобы поиграть с ним еще немного.
Странно, но синяки, без видимых на то причин, кровоточили.
Озадаченный, Чень промокнул кровь, однако кровотечение только усилилось. Сколько он еще протянет? Похоже, считаные часы…
– Ты в настроении продолжать? – спросил он, вернувшись к Тане.
Едва различимая в ночном полумраке, девушка подняла на него немигающий взгляд.
– Конечно. Все дело только в тебе… у тебя есть еще силы?
– Найдутся, – подтвердил Чень, привлекая ее к себе.
Я не подписываюсь под идеями «Веры наших отцов»; например, не утверждаю, что страны Железного Занавеса победят в холодной войне – или вообще должны победить с точки зрения нравственности. Но одна тема рассказа меня увлекает – в свете недавних экспериментов с галлюциногенами: теологический опыт, о котором сообщают многие принимавшие ЛСД. Вот это мне кажется настоящим новым фронтиром; в какой-то мере сейчас можно научно изучить религиозный опыт… и более того – рассматривать как галлюцинацию, но содержащую и реальные элементы. Тема Бога в фантастике, если вообще появляется, обычно изучается полемически, как в романе К. С. Льюиса «За пределы безмолвной планеты». Но я предпочитаю видеть ее интеллектуально интересной. Что, если благодаря психоделикам религиозный опыт станет в жизни интеллектуалов обычным делом? Прежнему атеизму, который казался столь многим из нас – включая меня – правильным в свете нашего опыта (вернее, его отсутствия), придется ненадолго потесниться. Фантастика, вечно исследующая то, что скоро появится в мыслях и в жизни, обязана в конце концов без предубеждений вообразить будущее неомистическое общество, где теология – такая же важная сила, как и в средневековый период. И это необязательно шаг назад – ведь теперь наши убеждения можно раз и навсегда проверить. Лично я не верю в Бога – но у меня есть опыт, что Он существует… субъективно, конечно; но ведь и наши внутренние миры тоже реальны. И в фантастическом рассказе надо проецировать внутренние переживания в социальную среду; они становятся общими – а значит, их можно обсуждать. Впрочем, последнее слово на тему Бога уже давно сказано – Иоанном Скотом Эриугеной при дворе короля франков Карла Лысого в 840 году н. э.: «Мы не знаем, что такое Бог. Сам Бог не знает, кто Он такой, потому что Он ничто. Буквального Бога
Название этого рассказа повторяет название старинного религиозного гимна. По-моему, здесь я умудрился оскорбить всех до единого, что на тот момент казалось прекрасной идеей, но впоследствии я не раз об этом жалел. Коммунизм, наркотики, секс, Господь Бог – все собрано в кучу… и, кажется, когда надо мной спустя годы обрушилась крыша, без «Веры наших отцов» дело явно не обошлось.
Принято считать, что среди новых и молодых писателей на поприще спекулятивной литературы один из самых многообещающих – Ларри Нивен. Он пишет два года и уже нашел свой стиль, свой голос. Он пишет то, что зовется «твердой» научной фантастикой – то есть его научные допущения твердо стоят на фактах, известных на время написания; в рассказе Нивена не найдешь пивных банок на Марсе и тайной планеты, кружащей на одной орбите с Землей по ту сторону Солнца. На первый взгляд может показаться, что это сужает горизонты его творчества. У воображения потусклее так бы оно и случилось. Но Ларри Нивен работает с деталями; и в крошечных фактах – тех, что очень часто не замечают писатели, ошибочно считающие, будто писать интересно можно только о больших и очевидных темах, – он находит области для разработки очень личных, очень нестандартных историй.
В эти два года он работал так усердно, так качественно, что его пятый опубликованный рассказ – «Штиль в аду» – занял второе место в категории «короткая форма» премии «Небьюла» Американской ассоциации писателей-фантастов 1965 года. Он уже побывал в нескольких антологиях «лучшего за год». И конца достижениям не видать. Вообще-то Нивен – вполне себе Великая Надежда этого жанра.
