Это и стало последней каплей. Я сунула руку за видеостену, где прятала старомодный лазер, который мне в детстве подарил дедушка – еще действующий, и он учил им пользоваться, – и ответила сполна. Пшш-пшш, прям в лживую пасть.
Не могла остановиться, пока не разрядила лазер. И тогда, видимо, умфнулась. Следующее, что я помню, – что первым дверь открыл своим принт-ключом мой сын Джон, и мы оба еще лежали на полу, но живая – только я. Ох, будь проклят Джон с его дипломом по гуманизму и чувством гражданского долга!
РИЧИ БИ:
Совершенно несвоевовремя! Всего лишь какой-то жалкий внезем, а я всего лишь развлекался. На дворе все-таки 2083-й, новые правила объявили уже два года назад, внеземы должны бы знать свое место и не лезть куда не следует. На игропарке висела табличка: «Только для людей», но вот, пожалуйста, этот стоит у будки, где я ждал на свидание Марту. С рекордером в лапе, так что, видимо, турист, но им надо соображать, что к чему, прежде чем билеты покупать. Если меня спросите, нечего их вообще на Землю пускать.
И вместо того чтоб сбежать, ему хватило наглости заговорить со мной.
– Можете подсказать… – начал он своим дурацким хрипящим голоском с отвратительным акцентом.
Я пришел раньше времени, вот и решил узнать, что будет дальше.
– Дя-ао-о, могу подсказать, – передразнил я его. – Что я могу подсказать, так это что у тебя, на мой вкус, многовато пальцев на передних лапах.
Он остолбенел с таким дурацким видом, что я еле удержался от смеха. Огляделся – а будки там уединенные и никого рядом не было, я видел до самой гелипарковки, и Марта еще не показалась. Я достал из-под своего балахона приколюху, которую всегда ношу с собой для самозащиты.
– И я ненавижу хватательные хвосты, – прибавил я. – Ненавижу, но коллекционирую. Давай сюда свой.
Я наклонился, схватил и стал пилить у основания.
Вот тогда он завопил и пытался сбежать, но я держал крепко. Сначала я хотел его только припугнуть, но теперь он меня разозлил. А от фиолетовой крови стало противно, и я разозлился еще больше. Я следил, чтобы он меня не ударил, но он просто взял и шлепнулся без сознания. Хотя, черт, с этими внеземами и не разберешь – может, это была она.
Я отчекрыжил хвост, стряхнул кровь и уже думал врезать ему – этому – за ухом и спрятать в кустах, как тут кого-то услышал. Я думал, это Марта, она никогда не против дать пинка, и я позвал:
– Эй, сахарная моя, смотри, какой у меня для тебя сувенир!
Но это оказалась не Марта. Это оказался скользкий шпик из планетарных федералов.
БРЭТМОР:
Снова проголодался. Я сильный, энергичный человек; мне нужна настоящая еда. Эти дураки правда думают, что я буду вечно жить на нейросинтетиках и предпереваренках? Если я хочу есть, я ем.
И в этот раз мне повезло. На мое объявление слетаются всегда, но не всегда те, кто мне нужен; тогда приходится их отпускать и ждать дальше. Правильный возраст – сочные и нежненькие, но и не слишком молодые. Будут слишком молодыми – и уже нет мясца на костях.
Я методичен; я веду записи. Это была номер 78. За четыре года с тех пор, как меня озарило вывесить объявление в общественном коммунитейпе: «Ищу: партнер для танцев, мужчина или женщина, возраст: 16–23». Потому что если они правда танцоры, то чем старше, тем жестче мышцы.
При двадцатичасовой неделе каждый второй компьютермен и служебный стажер привержен какому-нибудь культу Досуга, и я догадался, что многие хотят быть профессиональными танцорами. Я же не говорил, что я выступаю на тридимене, сенсалайве или в клубарах, но где еще мне быть?
– Сколько вам лет? Где учились? Как долго? Что умеете? Я включу музыку, а вы покажете.
Долго показывать им не приходится – достаточно, чтобы я смерил их взглядом. У меня даже настоящий офис, причем не иначе как на 270-м этаже Высотки. Очень респектабельно. Мое имя – или то имя, которым я пользуюсь, – на двери. «Шоу-бизнес».
Подходящим я говорю:
– Оке. Теперь едем в мой тренировочный зал, посмотрим, как у нас получится вместе.
Мы вместе коптим – но на самом деле ко мне в логово. Иногда они начинают нервничать, но я их успокаиваю. Если не получается, сажусь в ближайшем порту и просто говорю: «На выход, брат или сестра, кто ты там есть. Я не могу работать с тем, кто мне не доверяет».
Уже дважды ко мне в офис заваливались копы по жалобе какого-то дурня, но я с этим разобрался. Я бы не писал в объявлении про танцы, если бы не имел репутации. Вы наверняка меня знали – я целых двадцать лет был профи.
О тех, кто пропадает, никто не волнуется. Обычно они никого не предупреждают, куда идут. Если бы предупреждали и ко мне возникли бы вопросы, я бы просто ответил, что они не приходили, и попробуй тут докажи.
И вот мой номер 78. Девушка, девятнадцать, милая и пухленькая, но еще не мускулистая.
Если получается добраться домой, дальше уже просто.
– Переодевайся, сестра, и идем в зал. Раздевалка – там.
