– Лорд Свонборо не умолкал ни на минуту, и у меня не было возможности представить мистера Гарланда вашей светлости, – с горечью проговорила она.
Он поспешил успокоить ее и сказал:
– Хорошо, что я не желаю соперничать с Нинианом и уделять этому внимание, – и, улыбнувшись, добавил: – Мне жаль, что из-за нас вам пришлось приехать сюда. Наверное, у вас сегодня немало других дел?
– Я совершенно свободна до полудня, – заверила его Розали.
Его безукоризненные манеры и элегантность располагали к себе не менее, чем высокий рост и приятная наружность. А статная фигура могла вызвать уважение танцоров. Но в пустом, мрачном помещении театра он казался каким-то неуместным, и Розали невольно обмолвилась:
– Я полагаю, вашей светлости нужно передохнуть в ложе мистера Барфута и там дождаться прихода милорда. Оттуда хорошо видна сцена, и вы сможете разглядеть, как наполняется бассейн.
Они направились к ложе.
– В отличие от моего кузена, тайны бассейна меня совсем не волнуют, – произнес он на ходу, – и в такой прекрасный день я предпочел бы прогулку. Я много слышал о садах с чайными в Айлингтоне, но никогда там не был. Можно мне вас туда пригласить?
Предложение было лестным, и она чувствовала, что ей следует согласиться.
– Но лорд Свонборо будет вас искать, – заметила она.
– Я скажу привратнику, и он передаст Ниниану, куда мы пошли, – немедленно откликнулся Джервас.
Он без особого труда преодолел ее смущенное сопротивление, неожиданное для молоденькой танцовщицы. По опыту он знал, что большинство девиц в ее положении охотно общаются со знатью. Он вспомнил о ее осторожности при первой их встрече и понадеялся, что она не будет столь пуглива. Но пока они шли к садам, он так и не мог понять, по душе ли пришлась ей эта прогулка.
Теперь, при солнечном свете, ему удалось хорошо разглядеть девушку. Глаза, окаймленные длинными ресницами, были серо-голубого цвета, а завитки волос над бровями светло-каштановыми. Она едва доставала ему до плеча, и он отметил ее тонкую талию и великолепную осанку. Ему также бросилось в глаза, что платье на ней отнюдь не новое. Он понял, что она не добилась особого успеха на сцене.
Когда они приблизились к воротам парка в Айлингтоне, он купил входные билеты.
– Странно, что здесь так пусто, – обратился он к своей спутнице.
– Завтра тут соберется целая толпа, – пояснила она. – По воскресеньям в садах очень людно и весело.
– А вы здесь часто бываете? – полюбопытствовал он и помог ей спуститься по петляющей дорожке, усыпанной отцветшими лепестками.
– Не так часто, как хотелось бы, – откликнулась Розали. – II faut de l'argent– нужны деньги, и лишь когда у меня туго набит кошелек, я могу себе позволить тут прогуляться. Если мне хочется пройтись, я обычно отправляюсь в окрестности Седлерз-Уэллз, и это мне ничего не стоит.
«Еще одно доказательство того, что она просто бедствует».
– Вы давно выступаете в Седлерз-Уэллз? – спросил он.
– Это мой шестой сезон, – ответила она. – Я не собиралась возвращаться, но пришлось изменить решение, балетмейстер просто умолял меня остаться в труппе. В прошлом году мисс Гейтон вышла замуж за священника, а теперь у нас возникли проблемы с бедной мисс Бейтс, исполнительницей небольших партий. – Она понизила голос и продолжала шепотом: – Мистер Барфут, совладелец театра, совращает балерин. У мисс Бейтс от него ребенок, и я должна исполнять ее партии, когда его законная жена занята в спектаклях. Пока ей покровительствует мистер Барфут, мистер Дибдин не может ее уволить, хотя миссис Барфут все время этого добивается. Вот такая нелепая ситуация.
– Я вас понимаю, – дружелюбно проговорил Джервас.
Они подошли к аллее из густых вязов и кустарников. Ей придавали особую живописность статуи и классические урны. У поворота выложенной гравием дорожки бил источник с минеральной водой, здесь начинался курорт. Джервас предложил девушке сесть на каменную скамейку. Она устроилась рядом с ним, и по ее движениям он понял, что ей совершенно не свойственна заторможенность. Даже отдыхая, она говорила быстро, а в ее глазах плясали огоньки. Отвечая на вопросы, она жестикулировала, и эта чисто галльская привычка показалась ему просто очаровательной.
– Мне кажется, вы давно привыкли к сцене, – сказал он.
– Я на сцене всю жизнь, – деловито уточнила она. – Я начинала как танцовщица в Париже. Там я и родилась.
– Но вы говорите почти без акцента.