– Никто не говорит тебе его убивать. Ты гостья. Твоя задача – узнать, чем он занимается в данный момент. Но главная проблема не в этом! – на лбу Хоэнхайма выступил пот. – Старайся держаться как можно дальше от самого фюрера.
– А он тут причем? – удивилась Этуаль. – Фюрер вряд ли даже заметит мое присутствие.
Девушка впервые видела, как Хоэнхайм нервничал. В груди зарождалось ноющее тревожащее чувство. Предчувствие. Дед определенно что-то скрывал, но понять, что именно, было невозможно.
– Если Андрагорас заинтересуется тобой. Любой мелочью… Держись от него как можно дальше!
Этуаль оторопело уставилась на мужчину. Девушка давно мечтала вырваться из этой страны. Все ее путешествия сводились к линии фронта. Вот только Империя – не то место, где она хотела побывать. Все ее мысли занимал город, в котором она родилась. За который сражалась, и в котором снова обрела потерянную семью – Париж. У Этуаль накопилось столько вопросов! И чтобы пролить на них свет, ей обязательно нужно было вернуться во Францию. Ведь убийца ее настоящих родителей все еще на свободе.
– Если я добуду нужные сведения, вы, исполните мое желание? Отпустить меня в Париж. Всего раз…
– Когда вернешься, твоя работа в Тауэре уже будет тебя ждать.
Девушка чуть не взвыла от досады. Резко нахлынувшая обида встала комом в горле, не давая произнести ни звука. Как этот человек вообще мог называться ее дедом? Он даже не искал убийцу собственного сына! Сначала бросил внучку на произвол судьбы. А теперь контролирует каждый ее шаг! Усталость разом накатила по всему телу. Этуаль чувствовала себя побитой жизнью старухой, а никак не молодой девушкой в расцвете сил. А ведь ей только в прошлом месяце исполнилось двадцать два.
– Я просто человек, желающий покоя, – стараясь вернуть себе самообладание, Этуаль перешла на официальный тон. – Не ждите от меня многого, ваше превосходительство.
– Ну, полно. Ты еще слишком молода, чтоб говорить такое.
– Помните, что сказали мне однажды? – мужчина прищурился. – «Стань востребованной, чтоб никто не мог усомниться в твоей силе и навыках. Стань достойной этой семьи». Но затем вы упихали меня в Богом забытое место, – покачала головой Этуаль.
Девушка чувствовала себя узницей в Тауэре, а не доктором.
– Я знаю, почему ты так рвешься в Париж, – оборвал ее Хоэнхайм. – Но запомни, девочка, твои родители умерли и похоронены. Дай слово, что не будешь искать их! Теперь Эдвард и Уинри твои родители.
– Как вы можете!
– Это Уинри тебя надоумила? – холодно уточнил мужчина. – Для того, кто рос в военном интернате, ты слишком размякла.
– Прошу вас воздержаться от нелестных разговоров о моей приемной матери, – ответила Этуаль. – Она человек, которого я безгранично уважаю и которому очень благодарна.
Мужчина замешкался.
– Да, я погорячился. Признаю. Но, правда в том, что сейчас ты очень нужна мне в Империи, Этуаль. Скажу честно, я не знаю, как развернутся события. Внутри Империи сейчас не все спокойно, назревают беспорядки. В отличие от Уинри, ты не просто доктор, ты – солдат. А солдаты порой могут запачкать руки, если придется. Ты понимаешь меня?
– Да, – девушка протянула ладонь, чтобы получить папку с остальными подробностями миссии.
– Я рад, что мы друг друга поняли.
Ну, еще бы! Ведь в случае отказа Хоэнхайм не побоится отправить туда Уинри. Меньше всего девушка хотела, чтобы ее мать пострадала. Заверения деда в посильной помощи не приносили радость. Но разрешение воспользоваться оружием в случае опасности, пусть немного, но давало мнимое облегчение.
Хоэнхайм резко встал и приблизился к девушке. Этуаль тоже встала. Осторожно поцеловав ее в лоб и прошептав: «Береги себя», мужчина вернулся на место, показывая, что разговор окончен. Девушка была обескуражена. Еще ни разу дедушка не проявлял к ней особо теплых чувств. Хотя, может она слишком преувеличивает. Ведь по ее печальному опыту работы в больнице, целовали в лоб лишь покойников.
Отдав честь, Этуаль закрыла за собой дверь. Мужчина глубоко дышал, пытаясь успокоить дрожь. Достав из нагрудного кармана платок, Хоэнхайм наспех вытер пот со лба. Взглянув на фотографии, что лежали в открытом ящике стола, мужчина мысленно попросил у них прощения. На одной была его покойная жена – Триша, а на другой – счастливая супружеская пара.
– Она просто копия тебя, Альфонс. Я обещал вырастить свою внучку сильной. Уверен, ты бы пристрелил своего дурня-отца, узнай, что я сделал. Но чтобы всех спасти, у меня просто нет иного выхода.
Закрыв за собой кабинет, Этуаль прижалась к стене. Различные эмоции захлестнули девушку – злость, обида, разочарование. Все переживания смешались в одну кучу. Зря она послушала Уинри и высказала Хоэнхайму, то, что было на сердце. Он и так ее не жаловал, а теперь и вовсе будет ненавидеть. Еще и неясность в новом задании – худшее, что могло случиться для человека, который привык четко исполнять приказы. Этуаль направилась в архив, чтобы восполнить некоторые пробелы в своих знаниях.
