Ей стало не по себе, чуть затошнило. Поставив бутылку на стол, она подняла глаза на темнеющие окна над высокой галереей, с трех сторон окружавшей большой зал. Она оставила мистера Холла и Каслфорда в китайском разделе, где они завершали свои дела, пообещав вернуться через полчаса.
Джейн осторожно выдохнула. Она понятия не имела, как найти мистера Коула, если он действительно здесь. Она посмотрела на витрину с саранчой и тутовыми шелкопрядами. По телу пробежала дрожь. Какими бы интересными ни казались ей насекомые, ей было вовсе не по нраву видеть их мертвыми, под стеклом, приколотыми булавками к бумаге.
Отойдя от витрины, Джейн направилась к секции, расположенной под галереей. По меньшей мере две дюжины напольных глобусов – земного шара и небесных – стояли рядом с витриной, буквально набитой карманными глобусами. Джейн раскрутила один из небесных глобусов, разглядывая созвездия, изображенные в виде мифических персонажей и животных.
Еще один небесный глобус был сделан из толстого, тяжелого стекла и стоял на огромной чугунной подставке и медной чаше весов. На поверхности глобуса, наполовину заполненного голубой жидкостью, были выгравированы звезды и кольца параллелей и меридианов. Джейн взялась за глобус обеими руками и слегка приподняла его, не вынимая из полукруглой скобы, наблюдая за тем, как жидкость перетекает внутри стеклянной сферы.
– Здравствуй, Джейн.
От низкого и приятного мужского голоса кожа Джейн покрылась мурашками. Ее сердце тяжело забилось, когда, повернувшись, она увидела высокого сухопарого джентльмена, стоявшего у черной лестницы; в стеклах его очков отражался свет, поэтому она не видела его глаз.
Девочка с трудом сглотнула.
– Вы… вы пришли… – пробормотала она.
– Разумеется. Я же сказал, что приду. – Он двинулся вперед. Свет исчез с его лица, открыв ее взору теплые зеленые глаза и орлиные черты. – Рад видеть тебя, хотя, если честно, у меня такое чувство, будто мы уже встречались. И давно знаем друг друга.
Джейн улыбнулась, ее нервозность немного ослабела, когда она наконец смогла увидеть лицо человека, присылавшего ей письма с загадками и какими-то заметками. Он был таким же, как и его письма, – элегантным, чистым, образованным. У него были светлые волосы, хотя в сумеречном свете они казались темнее; на лоб упала прядь, завившаяся в форме запятой.
Он подходил к Джейн все ближе, пока не оказался по другую сторону глобуса.
– Твои последние письма меня немного встревожили, – сказал он. – Понятно, что тебя что-то огорчило. Насколько я понимаю, это имеет отношение к документу, о котором ты мне написала?
Джейн кивнула, а рука невольно погладила карман юбки, в котором лежало сложенное свидетельство о рождении – acte de naissance. Она украдкой взглянула на доктора Коула. Он по-прежнему наблюдал за ней – легкая улыбка на губах, добрые любопытные глаза…
– Ты не знала? – спросил он.
В горле Джейн застрял комок. Она покачала головой. Становится ясно, что она вообще ничего не знала. Ни о том, что все, кого она любит – вся ее семья, – лгали о ней. Ни о том, что они лгали ей.
Пустота в ее груди превратилась в огромную трещину. Джейн устремила глаза на поверхность глобуса, на выгравированные звезды, кажущиеся на толстом стекле такими изящными.
– А почему вы мне не сказали?
– Я боялся, что ты перестанешь мне писать, если я что-то тебе расскажу, – ответил доктор Коул. – К тому же, признаюсь, не думал, что ты мне поверишь. – Он помолчал. – Ты бы поверила?
Джейн снова покачала головой. Конечно же, нет! Конечно же, она ни за что не поверила бы такому абсурду! Ее отцом был папа, а не какой-то незнакомец, с которым она переписывалась несколько месяцев и имя которого узнала всего несколько недель назад.
И все же он ее отец. Так Джейн подсказывала интуиция. Несмотря даже на то что его имени не было в свидетельстве о рождении, она знала, что этот человек – ее отец. Она даже видела сходство в чертах его лица, в его глазах. Они были такими же, как у нее.
Этот человек – ее отец, а Лидия – Лидия! – мать. Мысль об этом так и металась в голове Джейн и была такой же бунтарской, как штормовой океан.
Интересно, подумала Джейн, собиралась ли Лидия когда-нибудь открыть правду? Или вообще кто-нибудь? Или они хотели всю жизнь держать ее в центре этой огромной лжи?
– Почему вы сначала не связались с Лидией? – спросила Джейн.
– Я знал, что она не захочет меня видеть, – ответил доктор Коул. – Мы расстались с ней… при не самых лучших обстоятельствах. – Он пожал плечами. – К тому же я хотел познакомиться с тобой и чтобы ты познакомилась со мной без ее влияния. Подозреваю, что она не сказала бы обо мне ничего доброго и хорошего.
– А вы? Вы сказали бы о ней что-нибудь хорошее и доброе?
Наклонившись над глобусом, доктор Коул положил ладонь с длинными пальцами на руку Джейн, лежавшую на стеклянной сфере. Его рука была теплой и приятной. Джейн попыталась представить, каким отцом он мог бы быть, но у нее не получилось.
