– Лидия очень умна, – заговорил Коул. – Она всегда была умной. Я с огромным удивлением узнал от одного из коллег, что она исчезла из академии почти на десять лет. Учителя по математике поражались ее способностям, еще когда она была ребенком. Для меня было честью иметь такую студентку.
Глаза Джейн неожиданно застили слезы. Ей все это было известно: она знала, что Лидия обладает выдающимся умом и может предложить очень много нового в решениях, доказательствах и уравнениях.
Джейн знала, что Лидия могла бы изменить мир… если бы не исчезла из академии, если бы не забросила публичные занятия математикой.
Доктор Коул сжал ее руку. Слишком сильно. Джейн попыталась высвободиться.
– Как бы там ни было, считаю большой удачей, что тебе удалось найти документ, – продолжал он. – Возможно, это даже не совпадение, что он попал тебе в руки как раз накануне замужества Лидии. Не исключено, что правда должна была выйти наружу именно теперь, когда ей уже недолго осталось жить вместе с тобой.
В его голосе послышались едва различимые, но жесткие стальные нотки. Джейн осторожно посмотрела на него. Коул по-прежнему улыбался, но в его взгляде появился холод, как на окне появляются первые морозные узоры. По спине девочки пробежала дрожь.
Ей наконец удалось вырвать у него руку.
– Прошу прощения, но уже поздно, меня ждут, – сказала она.
– Конечно. Но можно, я посмотрю документ, прежде чем ты уйдешь?
Джейн вынула из кармана бумагу и развернула, глядя на текст, напечатанный по-французски и написанный витиеватым почерком.
– Я не очень хорошо знаю французский, но в графе о родителях записано только одно имя: Лидия Келлауэй, – промолвила Джейн. – Нет записи о ее профессии, а в графе «возраст» указано «seize» – «шестнадцать». То есть ей было…
Джейн замотала головой, отгоняя мысль о том, что Лидии было всего на пять лет больше, чем ей сейчас, когда она родила.
– Адрес указан лионский, – продолжала она. – Моя бабушка и мой папа – оба расписались как свидетели.
– Интересно. – Коул подошел чуть ближе к Джейн, его рука по-прежнему покоилась на обширной поверхности глобуса. – Дай-ка я взгляну на документ: может, узнаю еще какую-нибудь информацию. Я, знаешь ли, хорошо говорю по-французски.
Он протянул руку. Джейн уже собиралась отдать документ, но вдруг замерла. Отдернув листок, прижала его к груди.
– Вообще-то сейчас… сейчас мне больше ничего не надо знать, – заявила она. – Пора все обсудить с Лидией.
Она сделала шаг назад. Он – шаг вперед.
– Ты и впрямь считаешь, что Лидия скажет тебе правду? – добрым, но слегка снисходительным тоном спросил Коул. – Если даже ты расскажешь ей о документе, у нее не будет причины говорить тебе правду о твоем отце. Ты уверена, что там нет моего имени?
– Абсолютно уверена. – Пальчики Джейн впились в листок, прижимая его к ладони.
– Покажи мне его, пожалуйста.
– Зачем?
– Это волнует меня не меньше, чем тебя, Джейн. Я имею право увидеть свидетельство о рождении собственной дочери.
– А почему вы не присутствовали при регистрации документа? Почему вас не записали в графе «родители»?
– Меня там не было, потому что Лидия уехала, не сообщив, куда направляется. – Тело доктора Коула постепенно охватывало напряжение, растворяя тепло в его глазах и заменяя его нетерпением. – Если бы только я знал, где она находится, то непременно настоял бы на том, чтобы и меня записали в свидетельство.
– А вы собирались жениться на ней?
Его губы изогнулись и показались Джейн похожими на дождевого червя.
– Это не твое дело – задавать вопросы о моих отношениях с Лидией.
– Зато мое право – знать правду о родителях, – парировала Джейн. Ей уже хотелось, чтобы правда была иной и чтобы доктор Коул не был на самом деле ее отцом. Ей так хотелось верить в то, что между ним и Лидией никогда ничего не было. Чего-то ужасного.
Она оглянулась назад, моля Бога о том, чтобы рядом оказался кто-то из рабочих или смотрителей залов. Нет, никого не было, а остальную часть выставки загораживал большой шкаф для экспонатов.
Джейн повернулась к доктору Коулу спиной. Лицо у него стало злым, а пульсирующая на шее жила говорила о растущем раздражении.
– Отдай мне документ, Джейн.
Девочка отрицательно помотала головой. Ее охватывал страх. Джейн не понимала, почему он так стремится завладеть документом, но подозревала, что если он все-таки попадет Коулу в руки, то она уже больше никогда его не увидит.
Доктор Коул сделал два больших шага вперед, стремительностью движений напоминая змею. И потянулся, чтобы выхватить у нее бумагу. Но как только его пальцы схватили краешек листа, Джейн отдернула его к себе. Засунув свидетельство в карман, она бросилась бежать. До ее слуха донеслось его низкое гортанное проклятие.
