Толкнув дверь, Лидия вошла в выставочное помещение. Рабочие возились с витринами, повсюду слышался стук молотков, но и он не заглушал доносившегося с улицы шума, а находившиеся в зале люди то и дело подходили к окну, чтобы узнать, что там происходит.
Лидия едва сдержала желание выкрикнуть имя Джейн. Если она все еще тут, если Коул с нею… одному Богу известно, что он может сделать с Джейн, если узнает, что Лидия ищет ее.
За окном мимо нее промелькнула какая-то тень. Лидия вглядывалась в пустую галерею, однако сквозь полумрак почти ничего не могла разглядеть. Удары сердца эхом отзывались у нее в ушах, когда она стала подниматься по лестнице наверх, в один из разделов выставки, освещаемый тлеющими в камине углями.
Перед глазами все поплыло, но внезапно Лидия увидела окружающее с удивительной четкостью. Джейн сидит на стуле у камина, прижав к груди руку. Ее сотрясает дрожь.
Лидия сдержала крик, ее охватило невероятное облегчение. Она едва не позвала на помощь.
И тут краем глаза Лидия уловила какое-то движение. Не успел мозг осознать, что происходит, как мужская рука схватила ее за запястье. Руку Лидии пронзила боль. Коул толкнул ее вперед; от отблесков умирающего в камине огня на точеных чертах его лица появились зловещие тени.
– Лидия! – Джейн выпрямилась, ее глаза, расширившиеся от ужаса, были полны ярости.
Вырвав у Коула руку, Лидия бросилась к дочери. Обняла ее и подняла со стула. Крепко прижимая к себе девочку, Лидия повернулась, чтобы взглядом пригвоздить Коула к месту.
– Чего вы хотите?
Коул, глядя на Джейн, ответил:
– Насколько это для тебя важно, Лидия? Сколько ты готова заплатить, чтобы скрыть от него истину?
– Нортвуд уже знает правду, – ответила она. – Я ему сказала.
На лице Коула появилась улыбка – такая же холодная и остроконечная, как молодой месяц.
– Ты думаешь, я поверю в то, что ты таким образом погубила свою жизнь?
– Верьте во что хотите, – резко проговорила Лидия. – Нортвуд знает, что Джейн моя дочь.
– Наша дочь, – поправил он ее. – Может, ты уговоришь ее сказать мне, где документ.
– Какой документ?
– Свидетельство о рождении, которое она спрятала, – промолвил в ответ Коул. – Если она скажет, где оно, все закончится очень быстро.
Нет. Это не кончится никогда. Лидия понимала это всем существом. Никогда!
Она чувствовала, как сбоку к ней прижимается Джейн, как пальчики девочки сжимают ее руку. Их глаза встретились. Странное чувство понимания возникло между ними – что-то говорившее о сожалениях и печали, которые, возможно, были чем-то оправданы, о том, что все их поступки были вызваны добрыми намерениями.
Лидия заставила себя перевести взгляд на Коула.
– Доктор Коул, зачем вы это делаете?
Тот посмотрел на нее своим чистым, совиным взглядом, который, казалось, мог проникнуть в самые потаенные уголки ее разума.
– Я потерял все, Лидия. Сначала – работу в университете. И не мог найти другую, чтобы как-то существовать. Потом Грета… Ты же знаешь, какой она была слабой, какой хрупкой. Она не выдержала нагрузки. Согнулась под ней, правда. Все мои сбережения пошли сначала на докторов, потом – на похороны.
Лидии хотелось заткнуть уши руками, только бы не слышать о смерти Греты.
– А почему вы потеряли звание профессора?
Еле заметная улыбка скривила его рот.
– Из-за своего рода этического насилия, – ответил он. – Можешь себе представить?
– Этического…
– Она уже была мертва, когда я пришел. Просто стыдно, что они так и не поверили мне.
Лидии стало трудно дышать, желчь подступила к горлу.
– Кто… кто это… был?
– Дочь одного из профессоров истории. Мне тоже очень жаль. Милая девочка. Понятия не имею, скольких мужчин она развлекала в своей комнате.
– И вы… вы?..
– Они сказали, что ее задушили. И уверяли, что подозревают меня, но им так и не удалось доказать, что это моих рук дело. И все же одних разговоров об этом оказалось достаточно для того, чтобы министр образования счел возможным уволить меня.
Где-то хлопнула дверь. Голоса стали подниматься снизу, как птичья стая. Что-то затрещало.
Лидия отодвинула Джейн себе за спину, стараясь сделать это как можно незаметнее. Ей очень хотелось подтолкнуть девочку к лестнице, на безопасный первый этаж, но она не знала, есть ли у Коула оружие.
– Прошел уже год, – продолжал Коул. – Потом я прочитал о смерти сэра Генри и вспомнил о тебе, поэтому вернулся в Лондон. Я хотел узнать, есть ли у тебя ребенок. А узнав о существовании Джейн, захотел выяснить, обладает ли она твоим умом и твоими фантастическими математическими способностями. Мне пришло в голову, что гениальность ребенка с такой матерью, как ты, и таким отцом, как я, может быть легендарной. Поэтому я написал ей.
Лидию затошнило при мысли о том, что он втянул Джейн в переписку.
– Чего вы от нее хотели?
– Поначалу я думал, что у нее могли возникнуть какие-то новые идеи, какой-то иной подход к математике, – ответил Коул.
