Продолжая смотреть на нее, Александр почувствовал, что внутри у него что-то сломалось, и это был признак одновременно и опасности, и роста – как будто свежий росток прорвался сквозь твердую и сухую оболочку семечка.
– Чего ты хочешь, Лидия? – спросил Александр, вспоминая ту давнюю ночь много недель назад, когда задал тот же вопрос в отчаянной попытке понять ее.
Мгновение они смотрели друг на друга, словно и она тоже вспоминала ту ночь, тот поцелуй, тот момент, когда все для них навеки изменилось.
– Я хочу, чтобы моя семья была счастлива, – проговорила она. – Хочу, чтобы люди по-прежнему восторгались работами моего отца, уважали то, что он сделал. Хочу, чтобы бабушка чувствовала, что все, что она сделала, в конце концов привело к чему-то хорошему. Чтобы Джейн жила такой жизнью, какой ей хочется, чтобы…
– Нет, я спрашиваю, чего ты хочешь для себя.
Лидия не ответила. Поставив чашку, Александр подошел к ней. Чувствовалось, что он сильно нервничает.
– Я знаю, чего хочу, – промолвил он. – Я все еще хочу тебя, Лидия.
Она продолжала смотреть в окно.
– Прошу тебя, не надо.
– Я хочу жениться на тебе. И мне все равно, что скажут люди, какого мнения об этом будет общество, что…
– Но ведь ты этого не сделаешь, правда? – Лидия наконец повернулась к нему, в ее глазах появилась досада. – А как к этому отнесется твой отец? Тебе не кажется, что, если ты женишься на мне, он станет еще бо́льшим отшельником? А леди Талия? У нее ведь и без того трудные времена, ты не находишь? Что будет, когда люди узнают, что ее брат женился на женщине, имеющей незаконного ребенка?
– Боже мой, мы не обязаны объявлять о свадьбе!
– То есть мы поженимся и будем хранить это в тайне? А как же Джейн? Она будет жить с нами как моя сестра? А что будет, если правда каким-то образом выйдет наружу?
– Никому не нужно знать правду.
– Стало быть, ты рискнешь, будешь хранить тайну, зная, что правда погубит тебя и твою семью? – Она шагнула вперед, взгляд ее голубых глаз ожесточился. – А разве твоя мать не хранила секрет, Александр?
Нортвуда охватил гнев – быстрый и внезапный.
– Моя мать к этому не имеет никакого отношения, – сказал он.
– Но ведь именно из-за ее секрета твоя семья оказалась в опале. Неужели ты действительно хочешь жить так же?
Старые, тяжелые чувства охватили Александра. Из-за них он ощутил беспомощность, которая цепкими когтями впилась в него. Его грудь заныла от боли.
– Я с этим справлюсь, Лидия. – Он прожигал ее своими глазами, так как очень хотел, чтобы она ему поверила.
Лидия продолжала, словно не слыша его:
– Ты правда веришь, что я войду в твою семью со всеми своими тайнами? Подвергну тебя такому риску? – Подойдя к Александру, она положила прохладную ладонь на его щеку. Ее голубые глаза, полные непонятных ему чувств, искали его лицо. – Именно из-за этого я отвергла твое предложение руки и сердца. И очень благодарна за то, что мы наконец можем быть честны друг с другом, но от этого мое решение не изменится. Я не могу выйти за тебя замуж.
Ее рука опустилась, а глаза наполнились слезами и стали походить на бездонные океанские глубины.
– Чего я хочу для себя? Я хочу спокойной жизни, такой, как та, которую я… – Она отвернулась.
– Что?
– Как та, которую я вела до знакомства с тобой. – Она говорила так тихо, что Александру пришлось напрягать слух, чтобы расслышать ее слова.
Его руки сжались в кулаки с такой силой, что костяшкам стало больно. Она пыталась ранить его, перевести разговор на другую тему. Александр все понимал, но, несмотря на это, ее слова стали для него ударом.
– Та жизнь в прошлом, Лидия.
Она смахнула слезы.
– Не… не для меня.
– Правда? Джейн теперь знает, что ты ее мать. Разве это для тебя ничего не меняет?
Лидия поморщилась. С удовлетворением заметив ее замешательство, Александр направился к двери. И указал на нее пальцем.
– Единственная жизнь, которой ты можешь отныне зажить, Лидия, единственная жизнь для нас обоих – та, которую мы сами создадим.
В заполненном людьми большом зале здания Общества покровительства искусствам в Адельфи стоял гул голосов. Пришли члены совета общества и все представители профсоюза, правда, Александр не мог понять, что их привело сюда – любопытство или чувство долга. Три полицейских инспектора сидели по обе стороны от прохода.
Александр занял место в первом ряду рядом с Себастьяном и Раштоном. Члены совета, руководящие собранием, разместились на возвышении в передней части зала. Они то и дело хмурились, переговаривались друг с другом, рассматривая какие-то документы и поглядывая на Александра.
– Ты должен был хотя бы побриться, – едва слышным в шуме голосом проговорил Себастьян. Он почесал подбородок. – Я же побрился.
– Бастиан прав. – Раштон краем глаза посмотрел на сыновей. – Ты похож на бродягу, Норт.
