– Уже в курсе… ещё встречаются Анжелики… И теперь я точно знаю, что загадочную страну Лупляндию уже никогда не спасёт доброта. Но!.. Тысячи фанаток Дракона – они же рядом с нами. А это значит… что? Что все мы из Лупляндии! И как тут вычленить ту единственную, что разглядит твою душу? И где гарантия, что она в неё не плюнет? В общем, друзья мои, мораль такова – любви достойна только мама!
Год спустя
Столичный андеграунд Колизей существенно отличается от уже привычных тесных подвальных клубов. Здесь, на «кухне» беспредельных боев, не бывает случайных людей. Лишь «свои», избранные, стягиваются к кровавой гладиаторской арене, чтобы погрузиться в мир дикого азарта и фееричного мордобоя. Любопытный контингент – пиджаки и майки. Кто-то вальяжно курит, ещё не растеряв респектабельность, кто-то неряшливо жрёт, другие заправляются огненной водой. Но их всех изнутри распаляет лихорадочное возбуждение в ожидании главного зрелища, где действует единственное правило – никаких правил.
Клоунада продолжается – впереди третий выход. Я уже основательно вымотан этой петушиной пляской и зол, как чёрт. Я – тот, кто умеет хорошо драться, и мог бы сэкономить немало сил, погасив своих оппонентов в первые секунды встречи. Но уговор стоит немалых денег, а я здесь именно ради них – тяну время под животный рев одуревшей толпы, которая платит за кровавое шоу, и в этом наши интересы не совпадают. Но сегодня ставки особенно высоки, как и всегда в случае боя без защиты и перчаток.
С первым я недолго куражился – вынес его на четвёртой минуте, оформив техничный нокаут, за что получил предупреждение – публика не насытилась. И во второй выход пришлось устроить настоящее мясо – шлепки чавкали на всю арену, рассеиваясь кровавыми брызгами. Накидал я бедняге неслабо и в итоге успокоил жёсткой «двоечкой». Нормально продержался – стервятники довольны.
В отличие от первых двух, мой третий, финальный соперник сильно выбивается из моей весовой категории и в росте обгоняет меня почти на голову. Он фаворит местной элиты и, похоже, настоящий псих. Такие неадекваты всегда в фаворе, ведь на арене, существующей по законам джунглей, обычно побеждает самый лютый и безжалостный зверь, и ярость – лучшее топливо для безбашенного бойца. Ну, что ж, безумству храбрых – венки со скидкой. И теперь самое время завязывать с танцами.
Этот великан-убивец вылетел на меня, как смертоносный бронепоезд, но, пропустив подачу ногой, сложился и лёг на забрызганные кровью маты. Колено прострелило на короткий миг, но адреналин притупил, успокоил боль. Я жадно втягиваю ноздрями пропитанный кровью, потом и агрессией воздух и обвожу взглядом толпу – я сделал это! Дело за малым – забрать деньги и уйти живым.
– Интересный ты малый, Гена, – Аслан хитро улыбается, наблюдая, как я утрамбовываю деньги по карманам.
– Что, симпатичный? – отзеркаливаю улыбку, стараясь скрыть нервозность, и Аслан смеётся.
– Больно уж торопливый. Оштрафовать бы тебя по-хорошему. Серьёзные люди большие деньги поставили… теперь расстроились… Следовало дать парню шанс проявить себя.
Я понимающе киваю, мы оба знаем, что дать громиле шанс означало – потерять свой. Потянув время, я мог бы не вывезти эту тушу. Моё колено и так уже будто калёными стрелами нашпиговали, и мне стоит неимоверных усилий владеть лицом. На хромоту уже похер.
– И всё же, Гена, ты меня порадовал сегодня, хороший был бой. Ты бы подумал над моим предложением, м-м? Заодно и ногу твою подлечим…
– Спасибо, Аслан, Вы же знаете – Родина-мать меня позвала!
И пока он снова не зарядил, что с моей травмой отмазаться от службы в армии вообще не проблема, я спешу нанести пурги о том, как отважно воевали мои славные предки (слышал бы меня отец – вот бы удивился!), и я желаю быть достойным их потомком, а вовсе не каким-то там позорным уклонистом. Вот тут я почти честен!
– Ну-ну, юный патриот, удачи тебе! Пойдём, я тебя через другой выход выпущу, и пусть мои парни тебя проводят немного.
Расслабляться ещё не время – не шмальнули бы по пути. Я киваю и, по-прежнему не доверяя хитрому лису, следую за ним. А какие у меня ещё варианты?
Метров двести пешей прогулки в компании двух «быков» стоят мне немало нервных клеток. Свой гонорар я готов защищать насмерть и молюсь, чтобы Малыш не нарисовался раньше времени – за него я боюсь больше, чем за бабло. Но вот мои провожатые притормаживают, и тяжелая рука одного из охранников ложится мне на плечо.
– Ну, бывай, пацан! – скалится он в зубастой улыбке. – Береги себя!
– Вы тоже, – и, мобилизовав все свои внутренние резервы, я срываюсь на бег, спеша раствориться в темноте.
Вслед мне раздаются смешки, но похер – бегу зигзагом – жизнь дороже. Страх, если он конструктивный и не закупоривает мозг, – очень полезен в отдельных случаях. Такой страх ускоряет реакцию и повышает чувствительность к любым изменениям обстановки. Поэтому я бегу быстро, боюсь грамотно и Макса набираю на ходу: «Малыш, через пять минут буду».
