– Позвольте представить вам мисс… м-м… мисс Кэт Гаэтану, – сказал Деринг. – Она актриса. Мисс Гаэтана, я имею честь представить вас ее светлости герцогине Сарн.
Герцогиня, сияя глазами, приветствовала ее улыбкой.
– Я когда-то думала пойти на сцену, мисс Гаэтана. Мне в то время это казалось самым увлекательным занятием. Возможно, вы расскажете мне, чего я лишилась, избрав вместо этой профессии замужество.
Испугавшись такой перспективы, Кэт сделала еще один вежливый реверанс.
– Но давайте оставим эти церемонии, – предложила герцогиня, – обойдемся без них. Мисс Гаэтана, выбирайте себе кресло с видом на озеро. Деринг сядет вот здесь, рядом со мной, и притворится, будто его не шокирует мой маленький обман.
– Мне хотелось бы, чтобы вы объяснили, каким образом вообще оказались здесь. Письмо вам я отправил всего несколько дней назад. Вы научились летать?
– Если бы я могла! Курьеру было приказано по пути в Лондон остановиться в Сарн-Эбби, а я была там, готовясь отправиться с визитом к бабушке Сарна, которая очень больна. Но поездка в северную Шотландию очень долгая, а герцогиня не может путешествовать инкогнито. Каждая остановка вызывает переполох.
– Но обслуживание прекрасное, уверен, да и вообще все только самое лучшее.
– Конечно. Но если вам на путешествие хватит несколько дней, то мне на него потребуется не меньше двух недель. Я пожаловалась на это Девонширу, который и нашел блестящее решение проблемы. Специальная повозка. Это похоже на мою собственную маленькую гостиную и спальню на колесах. Два экипажа для багажа и слуг, четыре верховых и моя повозка – мы похожи на передвижной Цирк. О Господи! Что-то я разговорилась. Давайте я быстро расскажу вам, что мне удалось узнать.
– Вряд ли вам удалось выяснить многое, если у вас не было возможности провести расследование в Лондоне.
– Я подумывала о возвращении в Лондон, но услышала последние новости о мистере Кольридже. Состояние его здоровья ухудшилось, и, будучи в самом дурном расположении духа, он обосновался в доме доктора, мистера Джеймса Гилмана, в Хайгейте. Никому не разрешается посещать его. Поскольку у меня не было возможности задать вопрос самому автору, то я подумала, что смогу что-нибудь разузнать у его старого друга. А мистер Саути женат на сестре жены мистера Кольриджа, которая живет также здесь, в Грета-Холле. Возможно, вы встретитесь и с ней.
– Ему было что-нибудь известно о поэме?
– Ах, вот мы и подошли к моему обману. Заранее отправив к вам слугу с письмом, в котором говорилось о моей встрече, я еще не получила согласия от мистера Саути. Но он был так добр, что изъявил готовность принять меня, когда сегодня утром я явилась к нему. С моей стороны это было дурно, особенно в это время. Я только что узнала от миссис Саути, что их младший сын заболел и умер всего несколько месяцев назад. Все домашние в трауре, но она заверила меня, что «озерники» – так они называют тех, кто приезжает в эти края летом, – настолько привыкли являться сюда с визитами, что приходится принимать их. Однако мне придется удалиться, прежде чем появятся другие посетители.
– Чтобы избежать переполоха.
– Такова расплата за дурную славу. Вы расскажете мне, Деринг, в чем, собственно, дело?
– В свое время, возможно. Кое-что. Если вы настаиваете на этом сейчас, то я буду вынужден солгать.
– Тогда ничего больше не говорите. Я уже и так тону во лжи.
Герцогиня встала, пригладила юбки и взглянула на Кэт.
Застигнутая врасплох, Кэт отвела глаза и вскочила с кресла, не зная, что делать дальше. Сделать еще один реверанс? До сих пор все аристократы, с которыми ей приходилось иметь дело, были мужчины. И большинство из них приходили за кулисы, чтобы похлопать ее по плечу.
– Надеюсь, у вас не создалось впечатления, будто мы игнорируем вас, – дружески улыбаясь, сказала герцогиня. – Вторгшись в дом к незнакомым людям с просьбой об одолжении, я хочу сейчас удалиться как можно скорее. Но когда мы встретимся, с вашего позволения, снова, я расспрошу вас подробно о театре. Моя собственная жизнь очень похожа на это – сплошное притворство и крайности. Думаю, мистер Шекспир был прав. Весь мир – театр.
Продолжая говорить, ее светлость удивительно грациозно проследовала к двери. Дерингтоже смотрел ей вслед, задумчиво нахмурив лоб. Внезапно он догнал ее, взял за руку, которой она уже держалась за ручку двери, и отвел в сторону.
Кэт, стоявшая посреди комнаты, не могла расслышать их разговор. Они говорили очень тихо, и ошибиться в связи между ними было невозможно. Деринг склонился к ней, а герцогиня смотрела на него снизу вверх, с жадным любопытством на лице. Однажды она положила ладонь на его руку. Всего лишь на миг, но Кэт почувствовала, будто ее ударили.
Ревность, как голодный волк, впилась в нее своими клыками.