Просторная крытая веранда окружала строение со всех сторон. Там небольшими группами стояли мужчины, разговаривая и смеясь. Среди них, наверное, находился и человек, который должен сказать ему, чего же, чёрт побери, от него ждут.
Лорд Деринг узнал большинство из гостей, собравшихся на веранде, просто потому, что они когда-то присутствовали на том же приеме или сидели за тем же карточным столом, что и он. Когда Джаррет поднимался по лестнице главного входа, тощий молодой человек с рябым лицом и торчащими ушами отделился от толпы и направился к нему.
Боже милостивый! Неужели это Ройс Мичем? Не иначе как «Черному Фениксу» пришлось поскрести самое дно бочки. Второй сын состоятельного баронета, он всегда болтался рядом, не будучи никогда членом какого-нибудь круга, но пытаясь сделать вид, будто им является. Пожилые дамы приглашали его, потому что он всегда знал последние сплетни. И невзирая на свою жалкую внешность, хорошо танцевал.
Впрочем, Ройс Мичем мог бы быть идеальным конспиратором, если бы ему нужно было докладывать о том, что он увидел и услышал. Столкнувшись с ним на верху лестницы лицом к лицу, Джаррет ухитрился изобразить радость от встречи.
– Позвольте мне проводить вас, – сказал Мичем после восторженных приветствий. И следующие двадцать минут он вел Джаррета через просторную столовую, начинавшую пустеть, в еще большую комнату для игр, уставленную столами, стульями, в которой было на удивление мало посетителей. Когда Джаррет отметил это, Мичем сказал:
– Здесь будет битком народу, но позже. После представления.
Потом они поднялись вверх по лестнице, прошли по кругу вдоль купола храма и вышли в небольшие столовые и комнаты, которые Мичем назвал помещениями для частных приемов.
– С инструментами, – добавил он. – О, все, что вы можете себе представить. Это не мое дело, но пару раз я видел. В некоторых комнатах есть глазки. Мужчины, которые находятся там, знают об этом. Они хотят, чтобы их видели.
«Все это относится к «Раю»? – раздумывал Джаррет, когда они шли через короткий мостик на второй уровень меньшего здания. – Оргии и изысканные извращения?»
Очевидно, так, потому что Мичем привел его туда, где шлюхи занимались своим ремеслом.
– Это называется Ксанаду, что не переводится на английский. Вы можете взять даму с собой в любое место в усадьбе, но здесь вы их нанимаете.
Значит, он попал куда нужно.
– Как мне это сделать?
– Сейчас? Уже почти время для Гаэтаны. Но если вам не терпится, спуститесь по этой лестнице вниз в выставочный зал. Я иду в театр.
Это исключает, что он другая марионетка «Черного Феникса», решил Джаррет. Даже самый глупый конспиратор использовал бы такую возможность для какого-нибудь замысла. Это заставило его изменить собственные планы на ночь. Он должен быть доступным для настоящего эмиссара «Черного Феникса». Пожав плечами, Джаррет последовал за Мичемом назад через мостик.
Музыка и смех звучали все громче, по мере того как Джаррет и Мичем приближались к фойе, где несколько человек собрались у широких двустворчатых дверей. Один из них отделился от группы и подошел к вновь прибывшим.
– Лорд Деринг, – с поклоном приветствовал он. – Извините за причиненные неудобства. У нас сегодня необычно много народа, так что мне пришлось велеть принести дополнительные столы и кресла. Они не так удобны, как остальные, но зато видно будет отлично. Не возражаете, если вам придется немного подождать?
– Не беспокойтесь.
На лацкане его сюртука Деринг заметил скромную золотую булавку, которую Мичем ему уже описывал, – отличительный знак слуги высшего уровня.
– Нам подадут вина?
Двоих из стоявших у входа мужчин уже пригласили пройти внутрь. Джаррет подошел к двери на освободившееся место, оперся плечом о притолоку и заглянул в зрительный зал. Отличная миниатюра роскошного оперного театра овальной формы, с обитыми бархатом ложами, тянущимися вдоль стен. Хрустальные канделябры свисали с позолоченного потолка, и турецкие ковры покрывали наклонный пол. Маленькие столики, уставленные графинами и бокалами, стояли среди кресел, которые уже все были заняты.
На сцене козлоногие сатиры заигрывали с пикантными пастушками, тогда как ухмыляющийся Геркулес принялся соблазнять единорога. За исключением на удивление хороших музыкантов/скрытых в оркестровой яме, представление было того же сорта, что и фарс, который можно увидеть в каком-нибудь второсортном театре Лондона. Зрители, коих зрелище, очевидно, также не захватило, развлекались разговорами и не за одним столом, а за многими играли в карты.
Джаррет обратил взор на ложи и вдруг обнаружил, что узнает некоторых из сидящих там женщин.
– Это жена Ламперта? – спросил он подошедшего к нему Мичема.
– Да, – подтвердил тот и протянул ему бокал вина. – Она здесь единственная, кто держится в рамках приличий. Обычно сюда берут с собой одну или двух любовниц. В Ньюкасл со своим углем, как я говорю.
