Вместо этого он сыграл в кости, проиграл триста фунтов и решил, что удача его совсем покинула. Даже Ксанаду не могла бы соблазнить его. И поскольку посланец «Черного Феникса» так и не появился, то сегодня ждать его уже не стоит, а завтра с утра он начнет все снова. Но прежде ему еще пришлось пройти сквозь строй шутников, миновать ряд игральных салонов и залов с блестящими барными стойками из красного дерева, отделанными полированной латунью, и лишь потом он оказался у входа, где несколько мужчин ждали экипажей, которые должны были доставить их назад, в главный дом. Ему почти удалось проскользнуть мимо них, но маркиз Каррингтон заметил Джаррета и направился к нему, приветствуя.
– Эта цыганская игрушка, – сказал Каррингтон, его узкое бледное лицо и горящие глаза напомнили Джаррету святого мученика с одной из картин этого безумца Эль Греко. – В моем ландо места хватит еще для одного. Если не возражаете, могу подвезти вас.
– Вы очень добры, но я уже провел четыре дня в седле. Думаю, мне лучше прогуляться пешком, подышать свежим воздухом, проветриться, да и луна хорошо освещает дорогу.
– Как поэтично, – заметил Каррингтон, открывая усыпанную драгоценными камнями табакерку. – Но прежде чем вы, друг мой, отправитесь на прогулку, скажите мне вот что. Ваше хобби заставит вас выяснить, действительно ли эта цыганка так уникальна или это просто обычная женщина с темпераментом, которой нужен мужчина, чтобы ею руководить?
Джаррет сделал вид, будто раздумывает над его словами. Его удивило, почему Каррингтон приберег эту кость напоследок. С чего бы это маркиза интересовало мнение какого-то безвестного виконта, не важно, по какому вопросу.
– Какой вывод я смог сделать о Гаэтане, – сказал Джаррет, откланиваясь и собираясь уйти, – конечно, очевидно для всех, кто наблюдал нынешнее представление. Эта леди – очень талантливая актриса и страшная боль в заднице.
В черных брюках и рубашке, позаимствованных у костюмера, Кэт была незаметна на фоне темных стволов деревьев, когда перебегала от одного к другому, старясь не попадать в полосы лунного света, пробивавшегося сквозь листву. Свои пышные волосы она спрятала под вязаной шапкой, закрывающей все ее лицо, но с прорезями для глаз и рта. Эта шапка вечно сползала, когда она потела, вот как сейчас, например. Никогда ей не нравилась эта конспирация летом.
Чувство времени подсказывало девушке, что уже пора поискать убежище получше. Она нашла густой кустарник рядом с раскидистым дубом и спряталась там. Прямо у нее над головой вдруг прокричала какая-то ночная птица и напугала ее. Потом раздался звук, которого она ждала, стук копыт приближался к ней.
Коттедж, в котором она жила, был в ста ярдах от места ее укрытия. Это была последняя остановка для слуг, которые один раз в час с трех до семи утра делали обход. Она знала их расписание на все дни, так же как и то, где остановился каждый гость и кому требуется особое внимание.
Всадник поехал медленнее, приблизившись к повороту дороги, ведущей к коттеджу. Когда там горел фонарь, слуга подъезжал к дому, узнавал, чего желает гость, и следил, чтобы все было быстро исполнено.
Сигнал о том, что лорду Дерингу что-нибудь нужно, нарушил бы все ее планы. Стиснув руки в перчатках, девушка прислушивалась к звукам в ночи, которые могли бы поведать ей о происходящем. Стук копыт стал громче, потом затих, когда всадник достиг места, откуда мог видеть шест и висящий на нем фонарь. И лошадь снова тронулась в путь, постепенно ускоряя шаг.
Теперь девушка настроила свои внутренние часы на первый намек на зарю, возможно, через полчаса. Это давало ей десять минут наедине с Дерингом, пятнадцать, если с ним придется повозиться.
Как она и ожидала, он оставил окно открытым, чтобы в комнату мог проникать свежий ветерок с озера. Большинство коттеджей были похожи. Этот стоял на небольшой прогалине, ближе к озеру, чем другие, все деревья перед ним были выкорчеваны, чтобы не закрывали вид на озеро. Как ей сказали, возле дома должна быть терраса и сад. В прихожей мерцал слабый свет, все остальные комнаты были темные.
Двигаясь быстро и бесшумно, Гаэтана подошла к окну, которое, по ее предположению, вело в спальню, и заглянула внутрь. Занавеси были раздвинуты. Лунный свет струился в комнату, освещая большую часть изголовья постели. Она поправила капюшон, перекинула ногу через подоконник и влезла в комнату. Сразу же спряталась в самом темном углу, осваиваясь.
На кровати никакого движения. Звук тяжелого дыхания, но не храп. Он лежал на животе, уткнувшись лицом в подушки, вытянув руки по сторонам. Простыня прикрывала нижнюю часть его туловища, как раз в рамках приличий. Или чуть вне их, если уж быть точной. Упругие ягодицы переходили в тонкую талию, за которой шла удивительно хорошей формы спина.
