– Я все время забываю, как много вам известно обо мне. Это кажется мне нечестным, поскольку о вас я ничего не знаю. Но действительно, Каррингтон проявил внимание ко мне, услышав, что я бросил вызов Сарну по одной причине – переспать с женщиной. Позже я пришел к выводу, что это и побудило его участвовать в аукционе. Его интересует сила, и ему хочется узнать, как далеко я могу зайти, чтобы подчинить женщину своей воле. Так я думал, но, очевидно, ситуация гораздо более сложная, чем я воображал. Особенно с тех пор, как одному из их компании заплатили за то, чтобы он столкнул меня со скалы.
– Непохоже, чтобы они были рады вам, – заметила она обескураженно. – Если только они не считают вас подходящей жертвой.
– В мои планы такое не входило, но оставим это про запас. – Он вытянул руки над головой и поморщился от боли. – Все, что я могу сделать, – это держаться на виду, в пределах досягаемости, и выглядеть скучающим от обычного выбора развлечений. Нелегко быть убедительным в такой роли, если – как я – владеешь вами.
– Все женщины одинаковы. Не это ли хотел сказать Каррингтон?
– Что-то в этом роде. Может, он и прав.
Она бросила на Деринга гневный взгляд, которого он, по-видимому, и ждал от нее, потому что встретил его улыбкой.
– Почему вы думаете, что Каррингтон заинтересован в демонстрации силы? – спросила она. – Может быть, с его стороны это проявление своеобразной симпатии? Возможно, он восхищается вами.
– И такое не исключено. – Казалось, Деринга не беспокоила подобная перспектива. – И опять-таки все упирается в силу. Я, как известно, исключительно люблю женщин. Вообразить, будто ему удастся отвлечь меня от них, было бы в некотором роде удачным ходом, по его собственным темным причинам. Я могу помочь ему добиться успеха.
У нее рот открылся от удивления, но Кэт быстро спохватилась.
– Но это уже самое последнее средство, – сказал он, – предпоследнее – я могу стать жертвой. Не волнуйтесь, Кэт. Это лишь игра. Но вы не возражаете, если я немного пофлиртую с ним? Вы же никогда не разрешаете ловеласничать с вами.
– У вас нет времени для волокитства. Вы сами так сказали.
– Кокетливые отказы, Кэт. По крайней мере, вы окажете мне услугу, подав банные простыни? Вода уже остывает.
Слуги оставили целую кипу пушистых полотенец на стуле. Кэт подвинула их к нему, чтобы он мог дотянуться, и отправилась в спальню за его халатом. Она вошла как раз тогда, когда Мальволио, дремавший на подушке, поднял голову, навострил уши и, залаяв, спрыгнул на пол. Наверное, принесли ужин.
– В этом доме движение сильнее, чем на Пиккадилли, – проворчал Деринг. Он стоял в ванне, обернув одно полотенце вокруг талии, набросив другое на плечи, и пытался высушить волосы, не повредив повязку на лбу.
– Впустите их, ладно?
Кэт открыла дверь, с удивлением увидев мистера Фидкина, сопровождаемого полудюжиной слуг.
– Извините за вторжение, – сказал он, как никогда, почтительно. – Я хотел бы лично удостовериться в том, что лорд Деринг здоров, и узнать, не требуется ли ему что-нибудь для комфорта.
– Для этого у меня есть цыганка, – ответил Деринг. – Но входите, Фидкин. Помогите мне выбраться из этой штуковины. Я все еще немного не в себе.
Фидкин посмотрел на слугу, потом передумал и протянул свою руку, чтобы помочь Дерингу.
– У меня нет слов, чтобы передать, как я огорчен свалившейся на вас неприятностью, милорд.
– Свалившаяся – можно и так сказать. – Тяжело опершись на руку Фидкина, он сел на край ванны, перекинув одну ногу через борт, потом с трудом добрался до камина и встал перед огнем. Несмотря на полотенца, марлевую повязку, небритый, почти голый, все равно он имел осанку, выдававшую в нем лорда. – Конечно, ни одна история, в которой я – главное действующее лицо, никогда не была правдивой. К тому времени, как этот инцидент дойдет до Лондона, только Господь Бог знает, какие преувеличенные россказни поползут по гостиным.
Фидкин пренебрежительным жестом указал на все еще тявкающего Мальволио:
– Может быть, мне убрать отсюда это надоедливое животное?
– Я присмотрю за ним, сэр. – Кэт подобрала собаку, унесла ее в спальню и держала, пока пес не успокоился настолько, что его можно было оставить одного.
Когда она вернулась в гостиную, взволнованный Фидкин вытирал мокрый лоб.
– Какие-нибудь упущения со стороны персонала во время подъема? Гида? – Голос у него был высокий, тоже обеспокоенный. – Только скажите, и они будут уволены.
– Нет, нет. Кобб и остальные делали все, как полагается. Иначе я не стоял бы здесь. Но когда слухи неизбежно попадут в газетенки, не очень волнуйтесь за репутацию «Рая». Вернувшись в Лондон, я расскажу правду.
– Вы намерены вскоре уехать, милорд? Здоровье позволит вам такое путешествие?
