– Я такая же дырявая лодка, как и все прочие. Чего я никак не могу понять, так это твоей преданности «Черному Фениксу». Ради него ты готова терпеть унижение и презрение и даже мое общество, что, как кажется, оскорбляет тебя больше всего. Почему ты отдала свою жизнь в их руки? Это бессмысленно. Недостойно тебя.
– Но людей убивали. И вас едва не убили. Дети… мы не знаем точно, что с ними происходило, но теперь вы догадываетесь, на что способен Каррингтон.
– Сатанинские сексуальные ритуалы, конечно. Но «Рай» не единственное место в Англии, где совершают преступления и терпят самые извращенные вкусы. Можно обнаружить, что в обычной английской деревне процветают отвратительные нравы. Так почему… объединение филантропов тратит целое состояние, чтобы разоблачить это несущественное место у воды?
– Вы считаете, что нужно позволить этому безумию продолжаться? Что ничего не нужно делать?
– У «Феникса» есть право на свои хобби. И я не имею ничего против того, чтобы сыграть роль расфуфыренной приманки. Но чертовски неприятно, что тебя отправили в это болото.
– Потому что я не справляюсь с этой работой?
– Потому что они используют тебя как пушечное мясо. Ты считаешь их благородными рыцарями, Кэт, но они делают это для своей выгоды. Скорее всего ради собственности. Возможно, это вендетта. Или «Феникс» – это просто банда наемников, которую за определенную плату может заполучить каждый. Можно поклясться, что тут они что-то приобретут. Терять им практически нечего, поскольку опасная работа – как мы оба знаем – поручена лакеям.
– Надеюсь, не скоро наступит такой день, милорд, когда я стану такой же циничной, как вы.
– Не наступит. Ты совершенно слепа. Твои суждения никогда не будут критическими и очень редко – правильными. Пока ты не будешь доверять самой себе, Кэт, ты не сможешь понять, кто из мужчин или женщин использует твое доверие.
– Ха! Поучения подлеца, который ничего обо мне не знает. Вы сами так сказали.
– В надежде выпытать какие-нибудь сведения, – ответил Деринг с пренебрежительным жестом. – Я даже обнажил немного перед тобой свою черную душу. Но проникнуть за твои бастионы не удалось, и мы остались при своих. Опасности и так достаточно, Кэт, чтобы мы еще ставили друг другу подножку. Нам нужно прийти к соглашению. Я, например, расскажу тебе, что мне известно, и если ты не сможешь это вынести, то завершим игру.
– У вас нет права заканчивать ее. Вы принимаете решения вроде обещания отдать меня этим мужчинам в субботнюю ночь, потому что знаете: вас к этому времени здесь уже не будет. Но я не обещала уехать и не собираюсь этого делать, пока миссия не будет выполнена. Вам нужно было учесть это, до того как вы преподнесли им меня на тарелке.
– Ах, дорогая, ты покинешь «Рай», даже если мне придется тащить тебя за волосы. Но уедем ли мы завтра утром или найдем способ продержаться достаточно долго, чтобы узнать, чем занимается Каррингтон с друзьями на своих сборищах во время солнцестояния? И как бы ни вел я себя сегодня вечером, все ради того, чтобы обеспечить себе приглашение туда.
– Я думала, на четверг.
– И то и другое. Потребовалось много времени, чтобы выманить приглашение на ночь пятницы. Да, конечно, пока заключалась сделка, я чертовски напился, хотя еще больше делал вид. Ты застала конец представления и решила, что я и тебя хочу обмануть, и ты не совсем не права. Я просто не мог устоять.
Вот, значит, как. Все ее усилия пропали зря, унижение и полная бесполезность. А его светлость прогулялся, не думая о результате, и вытащил главный приз.
Она должна быть счастлива. Важен лишь результат, и все равно, как его добились. Но она завидовала его триумфу, возмущалась легкости, с которой он преодолевал все трудности. В ее жизни не было ничего более важного, чем добиться успеха именно здесь. И звездную роль должна исполнить только она, даже если об этом никто больше не будет знать. Все зависело от того, что она сможет доказать сама себе.
И теперь этот человек, не имеющий никакой власти, права или убедительной причины, хочет лишить ее роли. Украсть ее шанс завершить свою собственную миссию.
Она едва могла различить его – темная фигура у стены, локти согнуты и подбородок опирается на сплетенные ладони. Он ждет, что она выйдет из себя. Готовится повернуть ее аргументы против нее, высмеять ее гнев, быть терпеливым с ней, как он привык вести себя с какой-нибудь норовистой лошадью.
Нет. Лошадей он любил. Он даже продал ее за одну.
Уступи она сейчас ему хоть дюйм, никогда ей не удастся обрести почву под ногами.
– А что, милорд, вы собирались рассказать мне? То, о чем вы точно знаете, что это правда?
– Ах, – мягко сказал он, как будто не желая возвращаться к этой теме. – Еще только одно, Кэт. Это пустило слишком глубокие корни в нас обоих, чтобы мы могли этим пренебречь, и если нам не удастся договориться, остальное не будет иметь ни малейшего смысла. Я хотел бы выяснить, почему ты так враждебно настроена.
