– И то, и другое, – пожала я плечами. – Я не привыкла болтать о том, что делаю – иначе давно бы… не работала, – на самом деле, хотела сказать, что «не осталась бы в живых», но вовремя прикусила язык. Нечего с незнакомыми парнями, пусть и очень обаятельными, подробностями биографии делиться. – Ну, и я тебя совсем не знаю, хоть ты пытаешься быть чертовски милым.
Он усмехнулся в очередной раз.
– Женя, я не пытаюсь, я и есть милый.
В этом я сомневалась, но почему-то моя интуиция не кричала об опасности. Она молчала и вроде бы вместе со мной наслаждалась представлением Лукьянова.
– Хорошо, поговорим не о твоей работе, а о твоих увлечениях?
– О чем? – я опешила.
– Да о том самом. Что тебе интересно в этой жизни?
– Зачем тебе?
– Хочу узнать тебя получше.
– Ты становишься все более банальным.
Он положил руку на бардачок, в опасной близости от моей.
Я немного напряглась. Я вздохнула.
– Хорошо, я люблю кино. Можно сказать, я настоящий киноманьяк.
– Забавно, а что именно?
– Новый фильм на диске, который еще не вышел в прокат.
– Достаточно любопытно. А какие основные предпочтения в кино?
Я задумалась, сложно было говорить о себе, когда я привыкла говорить исключительно о работе, и только о ней.
– Скорее всего, боевикам отдам лавры первенства в моем личном топ-листе.
– Почему же?
Он был крайне удивлен.
– Адреналин, пожалуй, – коротко сказала я.
– Адреналиновая наркоманка?
– Можешь считать и так.
Его мизинец едва заметно коснулся тыльной стороны моей ладони. Палец был на удивление теплым, кожа мягкая, приятная. Кажется, я начала покрываться мурашками.
– Смотрю, твой «Фольксваген» в отличном состоянии, ты о нем заботишься умело.
Я улыбнулась.
– Да, и то верно, я правда питаю к этому малышу нежные чувства.
– Очень удивительно для такой красивой девушки.
– Не чувствую себя девушкой.
Это вырвалось само. Ваня приподнял брови, ожидая моего пояснения.
– Просто работа такая, не женская, и воспитание было вовсе не для юной леди. Не буду вдаваться в подробности, но я выросла непохожей на других дам.
Ваня хмыкнул, и его палец переместился по моей руке чуть дальше.
– А мне кажется, что ты внутри очень нежная и страстная.
– Только кажется.
– Но в тебе побеждает страсть.
Интересно, никогда бы не подумала о себе в таком ключе. Мне нравился этот странноватый диалог.
– Ну, ты хочешь что-то узнать обо мне?
А я хотела:
– Ты любишь путешествовать?
– В какой-то степени да, но у меня порою не остается времени наслаждаться путешествием, чаще я просто в разъездах по работе, – откликнулся Ваня.
– Обидно, знаешь ли, – пожала я плечами. – Любить путешествия – и не путешествовать.
– А твое любимое место в этом мире?
– Мире?
– Да, Тарасов слишком провинциален для такой, как ты. Вообще не понимаю, что ты здесь забыла.
– Я здесь живу.
«А живу ли или только и делаю, что работаю?»
– Не знаю… Есть у меня сомнения, Женя.
Странный парень. Я кивнула, отказавшись с ним спорить, и замолчала.
Как ни странно, молчание между нами было приятным, ненапряженным. Искоса посмотрев на Ваню, в очередной раз отметила, как же хорошо и щедро наградила его красотой природа. Мужской красотой. Не этой слащавостью, а действительно привлекательностью.
Тут кто-то подошел к подъезду, о котором я по-прежнему не забывала. Беседы беседами, а профессионализм не пропьешь.
Я вгляделась в темноту, освещенную только лампочкой над дверью.
Ничего особенного, какой-то подросток пришел домой после поздней августовской прогулки. Каникулы приходили к своему логическому завершению. А я неожиданно подумала об отпуске.
Ваня вырвал меня из моей задумчивости:
– Это тот, кто тебе нужен?
Я невыразительно пожала плечами.
– Ты не хочешь со мной говорить, но признайся себе, не хочешь и того, чтобы я уходил.
– Возможно.
Он облизнул губы.
Сердце пропустило такт.
Поддавшись порыву, я перегнулась через подлокотник и поцеловала его. Как Ваня и говорил, я горела внутри, и этим поцелуем буквально обожгла губы Ивана Лукьянова. Он на секунду замешкался, а потом с не меньшим пылом ответил на мой порыв. Длилось это минуту, может, две, я потеряла счет времени. Но так же быстро, как я это сделала, столь импульсивно, так же быстро я от него отпрянула.
Он смотрел на меня возбужденно и озадаченно и был явно обескуражен моим поведением.
Его вопрос не заставил себя ждать:
– Что это сейчас такое было?
– Я тебя поцеловала.
– Я понял, но почему?
– Потому что захотела, – пожала плечами, все еще внутри горя от пламени, который зажег этот короткий поцелуй.
– Вот это страсть! Да, я никогда не ошибаюсь в людях.
Я навострила уши.
– А что ты тогда можешь сказать про Глухалова?
– Глухалова? А на кой черт тебе это?
– Тебя это интересует так сильно?
– Да.
– Что ж, обойдусь.
– Ладно, – вздохнул он. – Меняю мои впечатления о Глухалове на поцелуй. Еще один.
Я закатила глаза, но кивнула.
– Он крайне нестабилен. По крайней мере, когда сегодня я вел с ним интервью… Очень дерганый, нервный…
– Что-нибудь но-о-овенькое, – протянула я.
