Алекс прикрывает глаза. Если так, то значит это всего лишь пустяковое рассечение кожи… Тогда почему у него такой неуверенный голос? Тело неприятно обдает холодом.
- Сфотографируй и покажи мне!
Он молчит. На Алекс падает несколько мокрых капель.
- Я могу подержать. Пожалуйста, давай быстрее!
Ей на спину ложится рука, с силой прижимая к поверхности стола. Она не похожа на детскую и подростковую, слишком уж широка и холодна. Футболка под ней сразу становится мокрой. Алекс дергается, пытаясь приподняться.
- Без фотографий могу сказать тебе, что придется зашивать, - говорят ей на ухо, обдавая щеку прохладным прикосновением, роняя на нее еще несколько капель.
Она пытается повернуться к говорящему, но тщетно. Ей просто не дают сделать это.
“Паоло! Вот почему он так вел себя!”
Но теперь хотя бы понятно отчего он был так напряжен. Он не боится крови и к ранениям относится нормально.
- Раф! Что ты делаешь здесь?
- Проплывал мимо! - резко отвечает он ей. - Решил навестить старых знакомых!
Вампир зол, но прикасается к голове очень осторожно, почти невесомо отводя в сторону волосы. Все равно больно. На мгновение ее накрывает чувство паники и беспокойства, но тут же отпускает. Он не убил их, опасность угрожает только ей и то слабенькая. Раф уже мог убить ее или ударить, но раз этого не сделал, значит…
- Запудрил мозги ребенку?
Она так не думает. Ей интересно, что его так задержало наверху, а еще больше - как он нашел их? По крови? Или… Лиз бросала в воду “хлебные крошки”?
- Нет, просто попросил.
Алекс с облегчением выдыхает, но вовсе не потому, что невесть откуда взявшийся Раф не влез в голову Паоло со своим чертовым гипнозом или обаянием, а тому что он просто здесь!
“Он жив! И с ним все в порядке! Господи! Спасибо тебе!”
Она рада слышать его, даже несмотря на то что голос вампира далек от дружелюбного.
- Так принято делать у нормальных людей, а не разыгрывать спектакли и добиваться желаемого путем обмана и манипуляций.
Что? Он думает, что она специально изобразила истерику? Играла на его чувстве жалости и вины? Поделом ей! На его месте она бы подумала тоже самое!
- Оставь ты уже этот фотоаппарат. Обойдемся без памятных снимков для отдела травматологии.
Паоло согласно кивает, убирая камеру обратно в сумку.
- Тащи сюда аптечку и поставь пожалуйста чайник, - говорит он в сторону, не отнимая руки от ее спины.
Рафаэль не теряет времени даром. Сильный, черт его подери!
- Считаешь, что я сбегу куда-нибудь?
Алекс все-таки поворачивается к Паоло и Рафу с яркой вспышкой боли, пронесшейся перед глазами алым цветовым пятном. В помещении стало тесно из-за появившейся в нем Лизы. Она ничего не говорит, а быстро проскальзывает к себе в каюту. Алекс не успевает разглядеть ее лицо. Боль отступает, но не так скоро, как хотелось бы.
- Мне дышать тяжело.
- Нет, я так не думаю. Ты сможешь удержать себя в горизонтальном положении, пока я накладываю тебе швы?
- Да.
Давление на спину прекращается, но она чувствует, что тот еще держит ладонь над ее спиной, секунду, другую, прежде чем в одно ловкое движение выудить из ящика дугообразную иглу и нитку. Алекс закрывает глаза.
“Всё будет хорошо!”
Эта мысль, несмотря на все произошедшее, на сотворенное ею за последние дни, противоречива, но ей плевать на это. Она не обязана ничего объяснять и оправдываться перед кем бы то ни было. Пару минут она может позволить себе не думать ни о ком и ни о чем.
- Сейчас будет дискомфортно. Алекс?
О! Как контрастирует его голос с тем, что он делает в данную минуту. Ему есть на что злится, но тем не менее он продолжает заботиться о ней. Или правильнее сказать - ухаживать?
- Я в порядке.
- Открой глаза, чтобы я видел что ты в сознании.
- А если я вырублюсь?
- Я сказал: открой глаза!
Алекс смотрит в лицо Рафаэля, присевшего рядом с ней. Он мокрый, но взгляд у него обеспокоенный.
- Мне просто так легче. Незачем кричать на меня! Я же разговариваю с тобой! Это ли не признак того, что я в полном сознании?
Мужчина молчит с секунду, затем кивает, но прежде чем подняться, говорит ей:
- Ты не поверишь, но конкретно сейчас, я сомневаюсь в этом! Крики - это не самое страшное, что можно ждать от тебя!
Все правильно! Зря она препирается с ним, но Алекс просто не может удержать себя от того, чтобы не ответить ему. В конце концов, непросто не показать, как она рада видеть его, даже такого злого. Тогда он и в правду решит, что она бредит или растеряла остатки ума.
Она же великая притворщица. Он так решил.
Вопреки всему, я и Раф, мы оба молчим первые мгновения. Он делает укол с местным обезболивающим, не один, а несколько, обкалывая рану по кругу. Ощущения и в самом деле не из приятных, но я согласна перетерпеть это. Не хочу дождаться, когда заведутся поглощающие омертвевшую плоть личинки. Вздрагиваю, представив этот кошмар, но ничего не могу поделать со своей фантазией.
- Лежи и не вставай, - говорит он мне, а сам идет в каюту.
