— Товарищ подполковник, — обратился к нему капитан Ференц Кочиш, — разрешите мне пойти вместо Мештера. У него температура, он болен…
— Товарищ Мештер, вы действительно больны?, — спросил Комор.
— Нет, мне уже лучше, — ответил юноша.
— Становитесь в строй! — послышался приказ. — Пятым поедет Фери Кочиш. Приведите в порядок оружие и ждите! Машина может прийти в любую минуту.
Бойцы устали и продрогли. Они прибыли в лес вчера поздно вечером. Всю ночь провели под открытым небом, тесно прижавшись друг к другу, чтобы согреться. Их томила неизвестность, беспокойство о семьях. Они рвались в бой, а тут приходится чего-то ждать… Бездеятельность тяготила их, неуверенность вызывала беспокойство, до предела напрягавшее нервы. Среди солдат оказались такие, кто сбежал домой, к семье, или сложил оружие и добровольно сдался. Кое-кто подумывал даже об эмиграции. В лес пришли только те, кто хотел сражаться, кто не терял надежды. Неподалеку стояло какое-то подразделение Советской Армии. Его вывели из Будапешта. Пока что и оно не получило никаких приказов. Советский командир немедленно распорядился выдать венгерским бойцам продовольствие, так как у них не было даже кухни.
Утром закипела работа — готовились к обороне. Под руководством подполковника Шимона бойцы окапывались по всем правилам.
Около двух часов дня прибыла автомашина. Подполковник Комор вызвал к себе пятерых бойцов. Густава Барна назначил старшим группы, еще раз тщательно разъяснил задание и на прощание пожелал удачи.
Пыхтя и чихая, трехтонка ползла вверх по склону. Шофер, молодой пограничник, отчаянно чертыхался.
— Спокойно, товарищ, — улыбнулся майор.
— Что-то не в порядке с мотором, не тянет…
Извилистая серебряная полоска бетонированного шоссе поблескивала перед ними. Шоссе было влажным: моросил дождь. С горы открывался прекрасный вид. Справа и слева, по обе стороны дороги, — тщательно обработанные фруктовые сады, выше — скалистые, поросшие зелеными кустами горы. Зажав коленями автомат, майор пристально всматривался вдаль. На гребне, у поворота, метрах в двухстах — трехстах, он заметил трех или четырех невооруженных человек в штатской одежде. Они стояли, заложив руки в карманы, словно любуясь живописным ландшафтом и видом далекого города, утопавшего в дымке.
Винклер тоже восхищался красотой местности. Молодой дьерский матрос еще не бывал в этих краях; он впервые видел отсюда Будапешт.
— Удивительно красиво! — восторженно говорил он, показывая на плывший под ними в тумане город.
— Вряд ли есть город красивее Будапешта, — подтвердил Фери Кочиш.
— Ты будапештец? — спросил Винклер.
— Разве ты не знаешь? Он из Мучи! — засмеялся Ференц Санто. — Приехал сюда на праздник святого Иштвана, да и застрял…
Все засмеялись.
— Не верь ему! Я трансильванец… из Брашшо…
— Ну что ж, там, наверное, тоже красиво… — мечтательно произнес матрос.
— Ты не очень хвали, — вмешался в разговор Санто, — а то он сейчас начнет расписывать леса, горы…
— Фери просто завидует, потому что он, кроме Пешта, нигде не бывал! — отрезал Кочиш.
— Пожалуй, ты отчасти прав, — сознался Санто. — Но не беда. Как только появится свободное время, начну путешествовать. Кстати, я уже давно пообещал взять с собой сына… Теперь он мне покоя не дает.
— У тебя тоже есть дети? — спросил Кочиша матрос.
— Да, у меня такие замечательные дочь и сын…
— Каких и на свете не сыщешь, — докончил за него Санто, но потом серьезно добавил: — Действительно, очень красивые дети, прямо как ангелочки… Вы только посмотрите, как «растет» загордившийся папаша, — засмеялся Санто.
В заднее окно кабины постучали. Бойцы наклонились. Они не расслышали слов майора, но видели, что он показывает на склон горы. Кочиш, Санто и Винклер почти одновременно посмотрели в ту сторону.
Впереди недалеко от дороги стояли люди в гражданской одежде.
Тибор Бек крепко спал, завернувшись в одеяло. Очевидно, он очень устал, потому что его не разбудил даже громкий смех. Кочиш сказал Санто:
— Разбуди Тибора. Кто знает, что это за люди.
— Тиби! — крикнул Санто, дернув его за сапог.
Фигуры людей, стоявших на склоне холма, остались позади.
— Все в порядке… — проговорил Кочиш и хотел уже сесть, но в ту же секунду язычки пламени сверкнули из кустов и застрочил пулемет. Машина подпрыгивала, грохотала, по борту щелкали пули.
— Неплохо целятся, черт побери!.. — выкрикнул Винклер. Он хотел что-то добавить, но слова застряли у него в горле.
Раскинув руки, Кочиш распластался у самого борта.
Остальные вступили в неравный бой. Автоматные очереди не могли причинить вреда нападающим, ибо о прицельном огне нечего было и думать. Оба ската на правом заднем колесе были пробиты первой же очередью. Машина сильно накренилась. Оставался один выход — на полном газу мчаться вперед и как можно скорее вырваться из опасной зоны.
