Застрочили ручные пулеметы. В ту же минуту защелкали выстрелы из ельника. Среди противника начался переполох, вооруженные бандиты суматошно метались из стороны в сторону.
После первой же очереди один из вражеских пулеметчиков уткнулся в землю. Паника среди контрреволюционеров усилилась: огонь группы Шимона застал их врасплох. Человек в дождевике бросился к мотоциклам. И тут справа тоже застрочил ручной пулемет — это вступил в бой Санто. Несколько человек упало. Шимон успел заметить, как автомашины, дав полный газ, на огромной скорости мчались под уклон к повороту, за которым они должны были оказаться в безопасности.
Бой длился недолго. Человек в дождевике поднял руки.
— Прекратить огонь! — скомандовал Шимон.
Пулеметы и автоматы умолкли.
Поднеся ладони ко рту, подполковник громко крикнул:
— С поднятыми руками вперед!
Десять контрреволюционеров направились вверх. Они уже были на полпути, когда из-за скалы раздалась очередь. Человек в дождевике — он шел первым — вскрикнул и рухнул на землю.
— Это тебе за Кочиша! — донесся до слуха подполковника Шимона яростный выкрик Санто.
Контрреволюционеры остановились.
— Вперед! — закричал Шимон. Неуверенно озираясь, они снова пошли.
— Борка!
— Слушаю, товарищ подполковник!
— Возьми четырех человек и подбери раненых!
К первому ноября в городе все было перевернуто вверх дном. Одни члены партии ушли в подполье, другие бегали в поисках оружия, третьи собирали подписи беспартийных под всевозможными заявлениями.
Как грибы после дождя, появлялись бесчисленные партии. Никогда раньше не существовавшие организации требовали предоставления прав, которые узаконивали бы их деятельность, и получали таковые. В невообразимом хаосе всплывали на поверхность неизвестные имена, люди с сомнительным, а подчас и темным прошлым претендовали на участие в руководстве страной.
Началась невиданная грызня за руководящие посты. Эти дни возродили надежды у тех, кто уже перестал мечтать о возвращении былого богатства, роскоши и власти… Зашевелились темные силы мрачного старого мира. Организованные банды рвали друг у друга добычу, стремясь награбить побольше. «Все утратило свою ценность. Жги, ломай, уничтожай, — рассуждали они. — Все пришлет Запад… Западные страны полезут за нас в драку. Наконец мы свободны, независимы и нейтральны! Нейтральны! Осуществилась давнишняя мечта: Венгрия нейтральна! Она станет Швейцарией Восточной Европы! Мы будем утопать в роскоши! У нас самые богатые в мире залежи урана! Через год все будут иметь свои автомобили. Женщине не надо будет работать, венгерский уран обеспечит беззаботную жизнь. Нам будет завидовать весь мир… Но для этого еще не все сделано: надо выловить всех коммунистов — они против нейтралитета, против нашего благополучия. Пока они на свободе, нам нельзя успокаиваться…»
И началась организованная охота за скальпами. «У тебя нет квартиры? Так чего же ты теряешься? Облюбуй себе подходящую квартиру со всеми удобствами, ну хотя бы вот эту — номер пять на третьем этаже, и скажи юным борцам за свободу: «Ребята, имейте в виду! Там, на третьем этаже в квартире номер пять, живет агент госбезопасности», — и твое дело в шляпе. Долго уговаривать не придется… На сборном пункте — на улицах Фе или Пратер — места всем хватит… Ты имеешь зуб на Йожку Ковача, а может быть, ты ему должен? Подстереги его на многолюдной улице и крикни во всю глотку: «Убийца-авош!» — остальное доделают «добрые, доверчивые будапештцы», которые всегда всему верят. А если после того как человека повесят, кому-нибудь придет в голову проверить документы несчастной жертвы и в них будет черным по белому написано: «Маляр Йожеф Ковач», бог простит нас. Ведь сейчас революция! А революций без крови не бывает…» И кровь ни в чем не повинных людей лилась потоком. «Но ничего, — говорили себе истинные патриоты Венгрии, — такие вещи не могут остаться безнаказанными, справедливость восторжествует!»
Надолго запомнится дикий ажиотаж тех дней. Гонялись за шикарными автомобилями. «Разве можно в такой момент быть ротозеями? Надо пользоваться случаем. Упустишь — потом будешь жалеть всю жизнь и никогда не найдешь утешения». Пришли в раж не только те, кто хотел чем-нибудь поживиться, но и те, кто метил в генералы, министры, послы. По мнению компетентных лиц, в те дни было несколько тысяч претендентов на министерские посты, несколько десятков тысяч человек мечтали стать генералами в этой маленькой стране…
К счастью, значительно больше было скромных, честных людей, подлинных патриотов. Они верили, что истинные друзья народной Венгрии не оставят их в беде, и собирали силы, готовясь положить конец дикой, разнузданной вакханалии и смести с дороги всю нечисть.
Табачный дым заполнял весь зал. Стулья опрокинуты, всюду растоптанные окурки. На столе бутылка из-под рома, почти пустая. Возле стола спиной к стене стоят пятеро в гражданской одежде. Трое из них сравнительно молоды — лет по тридцати, а двоим можно дать все сорок, если не пятьдесят. Одеты все по-разному. Один в пальто, но без шляпы, другой в костюме, а третий даже без пиджака.
