Я был готов орать и топать ногами, как капризный ребенок. Значит, я еще подрасту? Значит, ее пугает, что она — просто единственный человек, которому я доверяю, с которым могу говорить, зная, что найду понимание?
«Мальчик влюблен в тебя по уши…»
Меня никто в этом доме не воспринимал всерьез, даже Элена. Она никогда не выказывала ко мне пренебрежения или неуважения. Ее снисхождение никогда не указывало мне на мой возраст. Я думал, что мы… равны. Но оказалось, что у нее была для этого своя оценка, которой она делилась с этим хлыщом Андре! Неужели я был настолько эпизодическим персонажем в ее жизни, что она могла меня так легко обсуждать? Или это говорит мое зарвавшееся самомнение? Но я знал точно, что о тех людях, которые мне по-настоящему дороги, я не буду… судачить за закрытой дверью.
Однако она сказала, что я очень умен и талантлив.
Все это время я пытался выяснить свою ценность в ее глазах, и то, что услышал, меня не удовлетворило.
Я рассердился на нее и на себя и вернулся в комнату. На автомате собрал рюкзак, со злости опрокинув несчастного божка, который был моей единственной компанией сегодня.
Я решил уйти без лишних слов. Мне хотелось показать ей, что я чертовски оскорблен и она поступила некрасиво, и вообще…
«Или я, или Андре!» — воинственно крикнуло что-то во мне, и я очнулся. Какой-то протест в детском саду, не более. Что делают взрослые люди?
Я постучался в кабинет, а затем приоткрыл дверь. Они оба таращились в чертеж на мониторе и говорили уже о постановке, а не обо мне.
— Сергей? — удивленно спросила она. — Прости, что совсем про тебя забыла. Знаешь, а иди к нам. Послушаешь… Думаю, это интересно.
— Не думаю, — отразил я ее слова. — И мне пора.
— Я скоро закончу! — спешно добавила она, выглядя по-настоящему сконфуженной.
Андре закинул ногу на ногу и глазел на меня поверх очков со снисходительной ухмылкой в пол-лица.
— Можешь не торопиться, — не удержался я от ремарки с едкой интонацией. — Ты занята. Это твоя работа. Все в порядке. Ты не должна быть мне нянькой каждую субботу.
— Да никто тебе не нянька, — растерянно усмехнулась она. — Ну что ж… иди. Но мы увидимся в следующий раз?
— Конечно.
Я сухо им улыбнулся и ушел. Если честно, я ждал, что меня будут дольше уговаривать, может быть, даже умолять. Но нет.
И это, кстати, еще один показатель моей ценности в жизни Элены. Я хорошо понял, что занимаю в ее жизни только субботний день, а сегодня и из него меня случайно выжили. Может, стоит сделать на голове химию и носить бабочку на шее?
Но то были просто дурацкие мысли. Я вышел на улицу и потопал в торговый центр, надеясь попасть в кино, на какой-нибудь фильм ужасов.
Никогда в жизни, даже в детстве, я не чувствовал себя таким обиженным.
Сидя в одиночестве в фуд-корте и дуя кока-колу сквозь трубочку, я думал, как повысить свой рейтинг в глазах Элены. На ужастик не попал, а идти на какой-то романтический фильм, который шел следом, не было никакого желания.
Я хотел разработать отчаянный план, в котором покажу себя иначе: как взрослый и сильный мужчина, а не тот подросток со сложным внутренним миром, каким она меня пока видела. В голове было много полукриминальных сценариев, где я, например, спасаю ее от грабителей или дворовой шпаны. Я был готов поубивать вообще любого, кто косо на нее посмотрит. Но проблема заключалась в том, что ее все любили. И грабителей тоже брать было неоткуда.
Мои мысли плавно съехали на размышления о ней самой. Три месяца встреч по субботам — и я уже не могу отделить себя от нее. Я снова стал меняться из-за других людей, теряя над собой контроль.
В голове вдруг сами собой начали возникать события этого года. Под годом я имел в виду период от девятого ноября прошлого года до нынешнего.
Сначала умер Саша. Умер, повесившись по абсолютно необъяснимым причинам. Его смерть вовлекла меня с начала того декабря в круговорот неуправляемых событий. Словно в тот момент, когда увидел его в петле, я вдруг вылетел со своих привычных точек опоры куда-то… в открытый космос, где события просто случаются, стихийно и непредсказуемо, как сумасшедшие метеориты. Но самое ужасное — что я сам был одной из этих безумных горящих комет, не знал, куда меня несет, почему вещи складываются тем или иным образом… Я просто летел и очень пытался найти верное направление.
Смерть Саши коснулась меня призрачным дыханием, вывела меня из состояния покоя внутри себя. Этот покой был трудом многих лет.
И с тех пор я против воли и с определенной душевной болью пытался грести в обратном направлении. Комета внезапно изменила свою траекторию и встретила Алину.
Алина. Смешливая до ужаса, доверчивее всех собак на этой земле и влюбчивая. Ужасно влюбчивая. Она влюбилась в мой шрам раньше, чем в меня самого. Затем взяла меня за руку и вытянула на мгновение на ту сторону жизни, которой я чурался. Хотя на самом деле просто не знал, как к ней подступиться.
