– И что ты о ней думаешь? – голос Иды Леонидовны прозвучал лениво и вместе с тем требовательно.– Ничего, – а вот Кирилл говорил устало и равнодушно, – Она – одно сплошное маленькое “ничего”.– Да уж, ее этот хуторской гэкающий акцент… Ужас, ты слышал? – немного оживилась женщина, подпустив яд в голос.Повисла короткая пауза, после которой Ида Леонидовна заговорила ещё более запальчиво, показывая, как тема её волновала.– И все же он этой селянке что-то отписал!– Скорее всего просто продлил содержание, – голос Кирилла звучал как лёд на её фоне.Женщина презрительно фыркнула. Шаги и звук наливаемой жидкости, шумный глоток.– А если нет?… Если нет???– Я разберусь, мам, – устало и раздраженно.– Ты уже раз разобрался! – усмехнулась женщина с сарказмом.1 ТОМ
Весь дом пропитался удушающими цветочными запахами. В комнатах Кирилла не было ни одной сраной корзины с очередным флористическим шедевром, но навязчивый аромат все равно проникал внутрь. Запах скорби и фальши.
Чересчур много букетов, перебор высокопарных слов и лживых соболезнований, не значащих ничего.
Из сотни доставленных цветов с прикрепленными к ним записками с выражаемым сочувствием дай бог десять были хоть на грамм искренни. Станислава Игоревича Тихого, отца Кира, не любил никто. И он отвечал миру тем же. Был жесток, резок, склочен. Но в то же время умен, богат и опасен. А значит умел вызывать страх. Страх прочнее любви. Сильнее уважения.
И все эти записочки с принесенными соболезнованиями для Кирилла буквально воняли облегчением, что его отец позавчера сдох.
Не приходя в себя. В больнице. После огнестрельного ранения в голову.
Давило, что это облегчение он в какой-то мере разделял. Хотя времена предстояли тяжелые.
Приняв холодный отрезвляющий душ, Кир по привычке надел треники и худи, сунул в уши капельки наушников и уж было повернулся к выходу из спальни, но сил бегать не было. И вместо коридора он направился на большой открытый балкон. Достал заныканную пачку сигарет из тумбочки на террасе. Он бросал курить уже полгода с переменным успехом. Пачка лежала тут с месяц и была лишь наполовину пуста. Чиркнул отсыревшей зажигалкой. Раскуривая, глубоко втянул свеже- выбритые щеки, щурясь на серый, этим утром навевающий уныние вид.
Слишком тихо, слишком уединенно, слишком давит. Черное безмолвное озеро, вековые сосны, закрывающие свинцовое небо. Ни души. Даже птицы чирикали глухо и тоскливо, хотя, казалось бы, самое начало весны.
Телефон в кармане спортивных штанов завибрировал, оживая. Кирилл достал гаджет, посмотрел на экран, сощурился, сделал ещё пару глубоких затяжек и только после этого принял вызов.
– Да?
– Кирилл Станиславович, здравствуйте, можете говорить? – высокий Катин голос звучал тихо, потому что она шептала, и нарушался постукиванием в динамике её каблуков.
– Да, Кать, слушаю, – Кир сжал пальцами переносицу, раздумывая, зачем помощница отцовского нотариуса могла позвонить ему в такую рань. Четких версий не было, а вот ощущение леденящей тревожности нарастало с каждой секундой. И потому он поторопил, не сдержавшись, – Быстрее, что у тебя?
– Сейчас отойду, – обиженно буркнула в трубку секретарша Новицкого. В динамике послышалась ещё пара шагов, а затем раздался глухой стук, будто Катя захлопнула за собой дверь, – Кирилл Станиславович, я сейчас отправляла уведомление вам на оглашение завещания.
– Мхм, и какого числа? —слушая, Кирилл выкинул окурок прямо вниз на газон и вытянул из помятой пачки ещё одну сигарету.
– Двадцать второго в девять утра. Отправила вам, Иде Леонидовне и…– девичий голос в трубке подвис, вызывая у Кирилла новый виток глухого раздражения. Что за жеманство при разговоре о делах. Они же не на свидании, не в койке, но Катя всегда отличалась этим, потому и дальше помощницы, перебирающей почту и иногда сосущей под столом, пока не доросла.
– И ещё какой-то Решетовой Таисие Станиславовне, – наконец продолжила Екатерина, нарушая ход мыслей Кира и заставляя его замереть, – Значит, она тоже указана в…
– Я знаю, что это значит, – глухо перебил её Кирилл, лихорадочно соображая.
Бл…Отец никогда не обходился без дерьмо – сюрпризов, но это целая куча говна, а не просто дерьмо- сюрприз. Что именно он отписал этой бабе? Кто она???
Катя тем временем что-то продолжала лепетать. Кирилл, не слушая, резко перебил. В крови бешеный адреналин шпарил так, что сигарета в руке затряслась.
– Катюш, ты отправляла письмо, значит адрес есть этой Решетовой?
– Да, конечно. Запишите? – с готовностью отозвалась секретарша.
– Нет, пришли. Спасибо, Катюш, с меня подарок.
Отрубил. Глубоко затянулся, пытаясь успокоиться.
Девка какая-то…
Чего он взорвался раньше времени. Ну что отец мог ей отписать? Квартиру, пару миллионов? Херня…
Но лучше бы знать заранее и наверняка. До оглашения.
Как это сделать? Новицкий не расколется. Его честь на кону. Он обслуживает слишком именитых клиентов. Чудо, что Кир в свое время догадался пару раз трахнуть Катю, иначе бы двадцать второго его ждал шоковый сюрприз прямо на оглашении. Чёрт…
Телефон пиликнул входящим смс. Кир нахмурился. Таисия эта проживала в Ростовской области в какой-то дыре. Для любовницы совсем уж нереально. Но..вполне может быть возможным для…
Кирилл сглотнул, перед глазами красные круги пошли, пока он вглядывался в напечатанное в смске имя этой бабы.
Решетова Таисия Станиславовна.
Станиславовна. Отчество такое же, как у него…
Твою мать!
Внутри так рвануло, что он чудом не запульнул прямо в озеро ни в чем не повинный телефон. Не может быть.
Не. Может. Этого. Быть!
Хотя чисто технически может конечно. Это-то и самое страшное.
Так…
Растирая лоб пальцами, Кир глубоко подышал. Переправил смс безопаснику. Набрал Воронина.
– Григорьич, пробей девку. Срочно.
– Добро, Кирилл Станиславович.
Отрубил. Набрал свою секретаршу.
