Его глаза тормознули на ее приоткрытых губах. В них мелькнуло что-то, отчего Тая дышать перестала и очень остро ощутила, как Кирилл как бы случайно дотронулся кончиками пальцев до её рук, тоже лежавших на подлокотниках кресла. По телу жгучий ток пробежал. В голове раненой птицей забилось "Боже, он же мой брат!", а от него мощными волнами шло такое, что…
– Вы же мой брат, – просипела Тая сдавленно и почти беззвучно.
Она не знала, что вселяло в нее больший ужас. То, что она все это чувствовала по отношению к нему, или то, что он явно не чувствовал страха быть вот так близко к ней.
В почерневших глазах Кира мелькнуло что-то совсем уж дьявольское. Насмешливое, злое, горячее.
– Нет, Тая, оказывается, не брат, но тш-ш-ш…– он подался к девушке еще ближе, привставая с корточек. Почти коснулся носом её лица, – Пока что это должно остаться только между нами. Это ничего не поменяет, но потрясений итак слишком много. Видишь, я тебе доверяю. Ты тоже должна доверять мне. Я не причиню тебе зла. Даже если бы хотел…Я от этого ничего не выиграю.
Он снова мазнул темным взглядом по её губам, рефлекторно облизал свои и отстранился. Таю словно в прорубь окунули, когда он поднялся с корточек и отошел на пару метров. Так было горячо с ним рядом, и так на контрасте зябко одной. Внутри буря выла.
Не брат. Не брат. Не брат.
Она больше ни о чем думать не могла. Ведь теперь можно было себе позволить всё то, что так жестко, глубоко загоняла в подсознание. Теперь можно мечтать. О нем. Боже, ей больше ничего и не надо было. Просто спокойно мечтать, не испытывая эту чудовищную вину. Не чувствовать себя при этом больной, ненормальной. Извращенкой! Просто мечтать…
– Я зайду завтра в девять утра, – А Кир уже накидывал на плечи куртку, которую небрежно бросил на спинку своего кресла, когда пришел, – Надо успеть купить тебе платье, заехать в банк, открыть счет. Если что, завтрак в большом доме в восемь утра, присоединяйся, Таисия. Спокойной ночи.
Скупо улыбнулся, посмотрев куда-то поверх её головы, словно все мысли его были уже далеко отсюда, и ушел.
В эту ночь Тая спала крепко, и сны её были не страшными, а скорее странными. И при этом тягучими, будоражащими, чувственными. Полными образов и знаков.
Ей виделось чёрное озеро, которое обступил вековой хвойный лес. Она медленно заходила в воду, неестественно тугую, теплую, обволакивающую, хотя на берегу кое-где еще лежал снег, а сосны через одну почему-то стояли желтые. И непонятно, то ли ранняя весна, то ли поздняя осень. Воскресала или умирала природа вокруг. А вода теплая и густая как нагретый жидкий мед. И так чувственно ласкала кожу, что невольно тяжелели веки и с губ слетел тихий стон.
Тая зашла по грудь, укололась о какой-то камешек, легла на спину и поплыла, смотря в черное ночное небо над головой. И внутри замирало всё в зудящем ожидании. Она знала, что скоро к ней присоединится он, она ждала. Она почти слышала его шаги. Улавлила терпкое, горьковатое дыхание. И так спокойно было в этой густой теплой воде, так хорошо, что в какой-то момент ей совсем надоело контролировать тело, пытаться держаться на плаву. Она сомкнула веки, с улыбкой пошла ко дну. Все глубже и глубже. Толща воды уже давила, легкие зажгло от нехватки кислорода, свет мерк. Но ей не было страшно. Она знала, что он придет и вытолкнет ее.
Вот только он почему-то не приходил…
– Тая, вставай.
Низкий мужской голос пробился сквозь тревожную дремоту, голое плечо обожгло прикосновение. Скорее именно это касание, а не чужое "вставай", заставило девушку резко сесть на постели и открыть глаза.
Открыть, закрыть и снова широко распахнуть в немом изумлении, потому что на краешке её кровати сидел никто иной, как Кирилл.
Тая шумно втянула воздух носом, покосилась вниз на себя, проследив за его прямым, насмешливо-снисходительным взглядом, и рывком натянула одеяло чуть ли не до самого подбородка, становясь пунцовой. Пижамная маечка на тонких бретельках съехала во сне, полностью обнажив левую грудь. И он на неё смотрел…
Голос со сна итак обычно не слушался, а от окатившего девушку адреналинового смущения и вовсе отказывался повиноваться.– Что ты здесь делаешь? – просипела.
Кир, медленно очертив огненную дорожку вверх по её ключицам, шее и подбородку, посмотрел ей в глаза.
– Ты проспала. Не завела будильник?
– Нет, я заводила, я…чёрт! – схватив телефон с прикроватной тумбочки, поняла, что он разряжен. Она не до конца вставила провод в расшатанное гнездо.
– И который час? – спросила смущенно, почесывая бровь.
– Десятый, – хмыкнул Кир, хлопнул себя по коленям и встал, поправляя идеально сидящие на нем черные брюки.
Он весь был идеален сегодня. В черном костюме, черной рубашке, черном галстуке, с гладко выбритым, сосредоточенным лицом, пахнущий холодным терпким парфюмом. Тая раглядывала мужчину из-под опущенных дрожащих ресниц, жадно ловя каждую деталь. Она бы хотела потом нарисовать его таким.
