– Но я ничего не знаю, и у меня нет адвоката, – у Тая начал разгоняться пульс. Идея прямого участия в уголовном деле ей совершенно не нравилась. Она всегда была далека от этого, и сейчас предпочла бы избежать.
– Адвокат у тебя есть, наш семейный, не переживай об этом, – отозвался Кир, – А насчет знать…Вот так и скажешь ему. Только, Тай…
Кирилл вздохнул и подался к ней, упирая локти в свои колени. Взгляд исподлобья стал вмиг тяжелый и острым.
– Клюкин о том, что этой ночью было, не должен знать. Никто пока не должен, понимаешь? – заговорил вкрадчиво, – Для всех я пока твой сводный брат и так и должно оставаться до конца расследования.
– Почему? – Тая закусила губу, – Да и нас только что видела Раиса.
– О прислуге не думай, у них очень жесткие контракты. А насчет Ивана Глебовича…Потому что для Клюкина это будет мой мотив. Раз я не кровный сын, значит я был…заинтересован…в том,что произошло.
– А ты не был заинтересован? – Тая стрельнула в Кира взглядом из-под опущенных ресниц.
– Ты меня подозреваешь? – он так искренне удивленно хмыкнул, что девушке стало неловко, пред внутренним взором мелькнули гематомы на теле мужчины, в ушах зазвенел подслушанный разговор, но Тая не решилась про это заговорить…
– Я сам узнал при тебе, – тем временем говорил Кир рассеянно,с нотками то ли горечи, то ли злости в голосе, – Когда мать отказалась от нашего ДНК теста, если уж на то пошло. У нее такое выражение лица было, что я…сразу все понял, – у Тихого расфокусировался взгляд и нервно дернулась щека. Он уронил голову на подставленные ладони и зарылся пальцами в затылок, ероша волосы.
– Как можно вообще о таком сразу подумать? Он же был твой отец, – пробормотала Тая.
Она правда не понимала. Хоть у нее и фактически не было родителей, но скажи ей кто, что бабушка ей не родная, она бы отрицала до последнего.
– Ну…– Кир хмыкнул, поднимая на нее ироничный взгляд, – Он был прекрасным отцом, когда я был пацаном, но последние лет двадцать наши отношения только ухудшались. Я тогда не понимал, что не так, но это ощущение…Знаешь, оно как тень. Ты можешь не замечать её, случайно или намеренно, но она всегда с тобой. Оказалось, когда мне было одиннадцать, он узнал, что я не родной и, видимо, он так и не смог это переварить, хоть и пытался. А знаешь, что забавно, Тайка? Иди сюда…
Кир похлопал себя по колену, подзывая ее как маленькую девочку, но у Таи и мысли не было возразить. Она тут же встала и перепорхнула к нему, таща за собой огромное одеяло. Кирилл сгреб её в охапку, пониже усаживаясь в кресле и широко расставив ноги. Поставил ее ступни себе на второе бедро, подоткнул со всех сторон одеяло, словно поместил девушку в уютное гнездо, рассеянно провел ладонью по светлым волосам.
– Они тогда сильно поругались с матерью. Я даже сейчас помню, хотя и не понимал мелким, из-за чего. Но это было так жутко, ведь до этого отец боготворил мать, ни разу не повышал на нее голос, об изменах и речи не было. И вот через пару дней отец уехал в командировку в Ростов на несколько месяцев, – говорил Тихий вкрадчиво.
Лицо его было близко – близко от Таиного. Теплое влажное дыхание чувственно щекотало щеку. Тая вся подобралась, остро ощущая, что она сидит на коленях мужчины абсолютно голая, обернутая лишь в одеяло. Её взгляд невольно соскальзывал на его двигающиеся губы, пока он говорил, и внутри зарождался жар…
– Получается…– Кир мягко прикусил Таино ушко, тронул языком мочку, играя со скромной сережкой – гвоздиком. Токи побежали по нервным окончаниям. Тая тихо всхлипнула и прикрыла глаза, – Получается, новость, что я не родной ему сын, породила тебя, забавно, да? Настоящая постирония, – продолжал он остановками хриплыми шепотом, целуя ее шею и забираясь руками под обернувшее девушку одеяло.
– Мхм-м-м, – Тая лишь невнятно промычала, потому что мысли её уже улетали от того, как откровенно он трогал её.
Для Таи, еще вчера вечером бывшей девушкой, это уже было слишком. Мокрые простыни, обессиленное ватное тело, воспаленный горящий зуд между ног. Кир словно издевался, упорно стараясь довести ее до пика, ловил жалобные всхлипы губами, затыкая ей рот поцелуями, замедлялся, не давая кончить себе. Его черные глаза, подернутые чувственной поволокой, впились в ее лицо, ловя эмоции.
Давай, Птенец, давай, кончи, покажи мне…
Хриплый неразборчивый шепот тонул в её плаксивых тихих стонах и влажных шлепках сталкивающихся тел. Оргазм был болезненным и затяжным. Таю словно прокрутили через мясорубку. Обессиленная, она снова задремала поверхностно и беспокойно, хотя еще было утро.
