– Потому что, милая, будешь так относиться к мужчине, и он, какой бы ни был, ответит тебе тем же. Сыграет с тобой в эту игру. А что делают хозяева с собаками? Дрессируют, сажают на поводок и иногда даже бьют, поняла? – и женщина чокнулась с Таиным бокалом, так и стоящим нетронутым на столе.
– Поняла, – пробормотала Тая, – Зачем вы мне советуете, как вести себя с вашим сыном?
– Не хочу, чтобы ты ему в тягость была.
– Его никто не заставляет, – огрызнулась Тая тихо.
– Да…– задумчиво протянула Ида Леонидовна, наблюдая, как мужчины возвращаются с террасы, обрывая их странный разговор.
***
После обеда Тая сразу вернулась в свой маленький гостевой коттедж, не желая больше оставаться в большом доме. На нее там давило всё, она чувствовала себя неуютно в собственном теле, не знала куда себя деть. Позвонила бабушке, чтобы рассказать, что подписала бумаги, и в легком шоке слушала рассказ старушки, что кажется уже завтра ее перевозят на самолете в Москву в какой-то НИИ на обследование. То, как оперативно решались самые разные вопросы в мире Кирилла, пока еще очень удивляло ее.
Поговорив с Лидией Михайловной, Тая от нечего делать, принялась мечтать. Может быть взять академ и сорваться в кругосветку? Мир посмотреть…Она же сейчас сможет это сделать? Надо только бабушку пролечить, чтобы за нее сильно не переживать. Продать старенькую квартиру и купить где-нибудь в Москве? Но столица ей пока была совсем чужой, она бы лучше в Ростов перебралась…
Вот объедет весь мир и там решит.
А работа? Бухгалтером точно работать больше не будет. Она любила цифры, их стройность и прозрачность, но вся эта отчетность выматывала ее. Надо будет уволиться первым делом, подумала Тая. Завтра позвонит на работу и все объяснит.
Кир пришел к ней в домик вечером. Расселся в кресле в гостиной, где Тая на большой плазме смотрела какую-то романтическую комедию.
Поманил пальцем к себе.
Девушка соскользнула с дивана и медленно подошла. Он подался вперед, обхватил руками ее колени и притянул к себе. Приподнял домашнюю футболку, оголяя живот, обвел языком круг около впалой ямки пупка. Тая задрожала в накаляющейся тишине, робко погладила Кира по склоненной к ней голове.
Ну как тут держать дистанцию? Как?
Ни одного вопроса к нему не осталось, когда он молча ее раздевал. За спиной на экране картонно смеялись, играла какая-то музыка, а Тая уже полностью голая стояла перед ним, намертво вцепившись в мужские плечи и рвано всхлипывая, от того, как он целовал ее половые губы, толкаясь между них языком.
Кир отстранился, поднял на девушку расфокусированный от похоти взгляд. Его ноздри подрагивали, шумно втягивая воздух, пока он рывками расстегивал свои джинсы и приспускал их вместе с бельем, вываливая наружу набухший член.
Тая завороженно уставилась на его орган, ощущая как электрические мурашки поползли по коже, мелко кусая. Кирилл пару раз провел кулаком по стволу, сжимая в конце головку, на которой заблестела капелька смазки. Тая с трудом сглотнула от этой картины, между ног словно в ответ зудело мешающей тяжестью. Откуда-то из самого нутра по телу разливался жар.
– Возьми в рот, – хриплый, резкий приказ, от которого ослабели колени.
– Я не умею, – Тая нервно облизала губы, посмотрев Киру в совершенно стеклянные глаза. Заметила, как бьется венка у него на шее, как заострились черты лица.
– Я научу, сначала просто поцелуй, потом оближи…потом…– Кир говорил медленно, будто это давалось ему с трудом. Дернул бровями, молча приказывая, чтобы девушка опустилась перед ним на колени.
Тая подчинилась, ощущая себя словно в полусне. Его внимательный, наблюдающий за ней взгляд прожигал насквозь. Она так остро его чувствовала. Это и сковывало до судорог, и одновременно заводило так, что у нее потекла вязкая капелька смазки по внутренней стороне бедра.
Прямо около Таиного лица качнулся член. Так близко, что задвоилось в глазах, а нос защекотал мускусный мужской запах. Она прикрыла глаза и нежно поцеловала розовую головку, дурея от остроты новых неизведанных ощущений. Кир откинулся на спинку кресла, устраиваясь удобней, положил ей руку на голову, зарываясь пальцами в мягкие девичьи волосы.
– Тайка…Хороший птенчик…– бессвязно пробормотал.
Ночью Тая ворочалась, вся взмокшая, и никак не могла крепко уснуть. Сдерживаемые днем эмоции испариной покрывали тело, порождали нервный зуд. Сон, беспокойный и поверхностный, рвался паутинкой от малейшего постороннего шороха.
– Ну что ты? – бормотал Кир недовольно, сильнее подминая ее под себя, баюкая в своих медвежьих душных объятиях.
Насколько он был холоден и отстранен днем, настолько требователен к постоянному тактильному контакту ночью. Тискал её как ребенок любимую мягкую игрушку, не отпуская. И Тае чудилось, что никого нет роднее них в этой густой темноте. Что ему так же остро необходимо человеческое тепло, как и ей.
Хрупкое, иллюзорное ощущение близости и защиты, но такое пронзительное.
