Но вместо этого она увидела тело Билла Сайкеса. Его толстая куртка была разодрана сверху донизу, кожа на спине висела клочьями, голова была неестественно вывернута и держалась на нескольких связках и разорванных мышцах. Не сомневаясь, что он мертв, она, тем не менее, упала на колени и машинально приложила руку к запястью, пытаясь нащупать пульс.
— Кто, черт возьми, мог это сделать? — прошептал Фрэнк Питере, не в состоянии оторвать взгляда от тела. Собаки, прекратившие в конце концов обследовать труп, крутились у его ног, нетерпеливо повизгивая.
И только Рик Мартин и Тони Молено уже знали ответ.
Отметины на теле Билла Сайкеса были почти идентичны тем, которые они видели на трупе Глена Фостера всего лишь пару ночей назад.
Что бы ни бродило по горам в окрестностях Сугарлоафа, оно вновь нанесло удар.
— Итак, — вздохнул Рик Мартин, — вот что мы сделаем. Я не хочу, чтобы здесь что-то трогали до тех пор, пока завтра утром сюда не прибудут ребята из Бойсе. Не хочу, чтобы нарушали следы, не хочу, чтобы прикасались к телу Сайкеса — ничего. Если где-то здесь кроется ключ к разгадке, я должен его найти, поэтому все должно оставаться на месте до завтрашнего утра. Тони, как смотришь на то, чтобы опять остаться здесь на ночь?
Молено пожал плечами.
— Я пережил одну ночь, надеюсь, что переживу и сегодняшнюю.
— Договорились. Разожги костер и смотри в оба. — Он переключил внимание на Фрэнка Питерса. — Есть шанс вновь вернуть собак на след?
Питере беспомощно развел руками.
— Попробую, но не уверен. — Минут двадцать водил он собак по участку, где был обнаружен Билл Сайкес, стараясь держаться подальше от тела, чтобы не отвлекать гончих запахом свежей крови и не затаптывать место убийства.
Но собакам не удалось напасть на след Джо Уилкенсона. Словно он растворился в ночной мгле.
Первые лучи восходящего солнца, пробившись сквозь затянувшие небо свинцовые тучи, робко заскользили по неровным горным склонам, и казалось, будто едва заметный переход от черноты непроглядной ночи к хмурому серому утру вообще не имеет источника. Медленно выплывали из темноты призрачные очертания огромных величественных утесов и высоких деревьев, зеленым покрывалом окутавших горы от верхней границы леса до раскинувшейся внизу долины.
Джо Уилкенсон зарылся поглубже в постель, не желая выбираться из крепких объятий сна и пытаясь оттянуть момент пробуждения. Но когда утренний холод добрался наконец до его тела, он потянул на себя одеяло, крепко сжав его пальцами. Но что-то было не так — вместо привычной мягкости стеганного ватного одеяла, Джо почувствовал в руках что-то другое. И тут же проснулся, открыл глаза. Он лежал на боку, и первое, что увидел, было окно.
Окно без стекла в пустой раме.
Окно, которого не должно быть, потому что дома, в своей комнате, он его не мог видеть, лежа на левом боку. Пульс мальчика участился: он вдруг осознал, что кровать, на которой он спал, была чужой. У него болели все мышцы, и не только от холода, который, казалось, пробирал его с каждой секундой все сильнее и сильнее, до самых костей, но и от непривычной жесткости. Джо сел, и звериная шкура, которой он был накрыт, упала, а он задрожал еще сильнее от подувшего из окна холодного воздуха.
Где он?
Почему не дома?
Джо пытался вспомнить, что случилось прошлой ночью. Воспоминания возвращались к нему по частям, разрозненно.
Вчера вечером его вновь охватило это чувство.
Страшное чувство нервного возбуждения.
Потребность убежать в ночную мглу.
Он слышал голос, взывавший к нему, шептавший его имя.
Он пытался отгородиться от него. Но чем упорнее старался не слушать, тем настойчивее становился голос.
А не начал ли он действительно сходить с ума? Эта мысль испугала Джо больше, чем вселяющие ужас метаморфозы, происходящие с его разумом и телом.
А что если на сей раз наваждение не пройдет?
Что если ему придется всю оставшуюся жизнь прожить с этим чувством?
Его засадят в сумасшедший дом. Поместят в клинику вместе с другими безумцами и не выпустят оттуда.
Эмоции захлестнули его, и ему почудилось, будто он проваливается в темную бездну, на дне которой его поджидает невиданное чудовище, готовое напасть и, подобно спруту, опутать своими щупальцами, из которых ему никогда не вырваться.
В конце концов полная путаница в мыслях переросла в ярость, и он накричал на тетю Марианну, когда та зашла к нему в комнату.
Нет! Он вообще не кричал на тетю Марианну. Это была Алисон, она заходила к нему в комнату, а не тетя Марианна!
Воспоминания вновь затуманились, и ему приходилось напрягаться, чтобы вспомнить все. Алисон пришла к нему в комнату. Зачем? И почему он так разозлился на нее?
Джо пытался вспомнить, что она ему сказала, и не мог. Однако помнил, как лежал на кровати, смотрел на девочку и ненавидел...
Ненавидел Алисон?