Я ради интереса достал свой телефон, зашёл на счёт Ели и покрылся испариной. Хренасе у дяденьки кубышка! Это ж какие яйца нужно иметь, чтобы с таким спокойствием ждать, когда твои деньги слямзят? Пусть и с гарантией возврата. Титановые и размером с голову слона каждое?
Спустя пять минут мобильный Гарских трямкнул сообщением, она довольно улыбнулась и, насвистывая что-то до боли знакомое из старых фильмов, запорхала пальцами над экраном.
— Андрюша, проверяй. Все, как и обещала. До копеечки.
— Татьяна Федоровна, моё почтение, — уже спокойно произнес Луганов, приложился губами к ее ладони, пожал наши и отчалил в сторону своего автомобиля, спрятавшегося за двумя "Геликами".
— Филипп, ты посиди тут, а мы с Максимом сходим прогуляться.
Это смешанное чувство страха и восторга. С одной стороны, меня колотило от того, что Гарских, положив свою ладонь на сгиб моего локтя идёт рядом, не давая никуда смыться, а с другой… Ебать у меня теща!!! Это ж просто пиздец какой-то!!! Просто в башке не умещается то, что женщина, идущая рядом со мной к входу бизнес-центра, может вытворять такие фокусы. Да если к ней на курсы откроется запись, я ломанусь туда первым, не раздумывая! Мозг!
— У меня к тебе два вопроса, Максим, — остановилась она в трёх метрах от дверей.
— Да, Татьяна Федоровна.
— Первый. Ты любишь Лизу?
— Безумно, Татьяна Федоровна.
— Хорошо. И тогда второй. Сколько ей по-твоему лет?
— По паспорту? — решил уточнить я.
— Максим, ты прекрасно понял мой вопрос.
— Она для меня всегда будет маленькой девочкой, если вы об этом, Татьяна Федоровна. Мне плевать на возраст.
— Пусть так и будет дальше, — кивнула она. — Обидишь, убью. И я говорю это не образно.
— Я понял это ещё, когда мы к вам приехали, Татьяна Федоровна.
— Вот и хорошо. Надеюсь, что этот разговор не придется повторять или продолжать, — Гарских смахнула с моего плеча какую-то пылинку и впервые улыбнулась без едкости или ехидства. — Пойдем посмотрим на Борю, зять?
— С удовольствием, Татьяна Федоровна, — кивнул я, не зная куда себя деть от распирающего меня облегчения.
Боречка. Вот уже не думал, что буду так радоваться увидеть его снова. Не сказать, что он испытывал хоть что-то близкое в отношении меня, но я был рад. Особенно наручникам и двум черепашкам-ниндзя, ведущим его под рученьки. Красивое завершение дня, как ни крути.
— Мальчики. Буквально на пару слов, — остановила Гарских конвоиров и посмотрела на Рокотова так, что у меня застыла кровь в жилах. — Я тебя, ублюдка, впустила в свой дом, пристроила на хорошую работу. Дочь тебе доверила. Это твоя благодарность?
— Спасибо, Татьяна Федоровна, — оскалился он в ответ и медленно процедил, — за дочь шлюху…
Щелк.
Говорят, что человек в состоянии аффекта не отдает себе отчёта в том, что делает. В этот момент его сознание отключается, а во главе угла встаёт что-то бессознательное. То, что спрятано внутри и никак не контролируется, если вырвалось из своих глубин наружу. Это похоже на взрыв, превращающий человека в сгусток ненависти и агрессии. Он захватывает тело полностью и безоговорочно, за долю секунды превращает его в самое опасное оружие из всех, созданных природой. Говорят, в таком состоянии женщины умудряются поднять автомобиль, чтобы спасти своего ребенка. Я не знаю правда это или нет, но услышав одно единственное слово, у меня заволокло глаза кровавой пеленой, а кулаки сжались сами собой. Всего один удар. Но так, чтобы затолкать это вырвавшееся слово обратно, прямиком ему в глотку. Вбить его вместе с зубами поглубже. Настолько глубоко, насколько хватит сил.
Щелк.
— Максим! Максим!
Гарских хлещет меня по щекам, только я не чувствую ничего, кроме затихающего гудения горна внутри и нарастающей пульсирующей боли в правой руке. Встряхиваю ее, морщусь, подношу к глазам ладонь и криво усмехаюсь, увидев кровь, а на полу бессознательное тело Боречки. Рядом с ним возится кто-то из черепашек-ниндзя, а другой, видимо старший, смотрит на меня, мотая головой.
— Рома, запишете сопротивление и попытку бегства. Будет отрицать, я дам показания и все подтвержу.
— Татьяна Федоровна…
— Рома, это мой зять! Ещё вопросы будут?
— Никак нет, Татьяна Федоровна.
Ниндзя, козырнув, помогает Боречке встать, встряхивает его, чтобы не заваливался, а Гарских что-то поднимает с пола салфеткой и рявкает до звона в ушах:
— Борис!
Он оборачивается, пуская кровавые слюни, и кажется сам не понимает, что произошло, но если бы все это было в кино, я бы расцеловал того, кто писал сценарий, а прозвучавшую фразу отлил из золота. Она была просто охуительна во всем от интонации до последней буквы:
— Зайдешь за зубами в понедельник. Если сможешь.
Я обожаю свою тещу! Зафиналила так, что больше нечего добавить.
Ли
