Как и всем адекватным девушкам - а я все же считаю себя очень адекватной, даже не смотря на иногда пугающие маму изменения в моей внешности, - мне всегда хотелось настоящей любви. Да-да, той самой, которая со звёздочками в глазах, колошматящимся сердцем и поцелуями под луной. Ну люблю я целоваться, ничего не могу с собой поделать. Но что делать, если понравившийся парень занят, делает вид будто мы с ним кровные враги и бегает от меня, как от огня? Ответ очевиден - брать измором! Да так, чтобы уже никуда не вырвался. Зря что ли у меня фамилия Кошкина? И я не я, если не добьюсь! Мяу!
Издав чавкающе-шипяще-булькающее предупреждение, лейка душа выплюнула последние капли воды и плевать хотела на мои мольбы, угрозы и даже удары по кафельной стене. Не сжалилась, не разродилась даже самым жалким напором, оставляя меня стоять в ванной в том самом промежутке процесса мытья, когда вроде как пора смывать пену.
- МА! - крикнула в пустоту квартиры, кое-как смахнув ползущую в глаза пену и уже не стесняясь выматерилась в голос, услышав лишь тарахтение холодильника на кухне.
Надежда, что родительница ещё не свинтила к своим подружкам и сможет дозвониться до аварийки или куда там обычно звонят, испарилась теми самыми каплями, которые с шипением исчезают, попав на раскаленную сковороду, и я, оставляя на полу шлепки пены, поскакала в комнату за телефоном.
- Лялька, у вас вода есть? - выпалила в трубку мобильного, пропуская приветствие - Лялечка не обидится и у меня тут вселенский кошмар как бы, - и после утвердительного ответа выдохнула с облегчением в телефон. - Открывай!
Тех секунд, которые потратила, чтобы цапнуть халат, обмотаться полотенцем и проскакать по площадке, стуча зубами - водичка у нас и так шла еле теплая, а в подъезде температура давно как на улице, потому что стекла вышибли ещё летом, - должно было с лихвой хватить всему управляющему составу управляйки, забивавшей болт на жалобы жильцов по поводу стояков и напора воды. Обматерила всех и каждого по самую тыковку, нажелала им чирьев на все места, куда только можно. Только залетев в уютную прихожую квартиры напротив, разом обо всем забыла. Ноздри защекотало витающими и очень вкусными ароматами домашней еды, а слух порадовал звук включенного Люлькой душа. Да-да. Люлькой. Лялечка всеми правдами и неправдами пыталась затолкать младшего брата в комнату, а он, жердина та ещё, упирался как мог. Ещё и присвистнул - где нахватался? - по своему оценив мое появление в его родных хоромах:
- Да ладно!? Лялька, отвали! Это мое желание сбылось! - поднырнув под руку сестры, попытался цапнуть край моего полотенца и зашипел, огребая вполне заслуженный подзатыльник. Сперва от меня, а потом и от Ляли. - Я зря что ли давился этой жженой бумагой, когда девушку себе загадывал?
- Обломишься, Сморчок Серый! - я показала язык подростку и закрылась в ванной комнате, подальше от его эротических фантазий с моим участием.
Встала под упругие горячие струи и застонала от блаженства. Шикарнейший, практически с массажным эффектом, напор в любое время суток - вот о чем давно забыли и даже мечтать не мечтали жильцы правой половины шестнадцати подъездного дома, разделенного двумя управляйками ровно по стояку идущему в нашей с мамой квартире. И не живи мы с Корюшкиными на одной площадке, куковать мне в пене до второго пришествия. Такой вот трубоводный пердимонокль.
Вдоволь наплескавшись на неделю вперёд, я выплыла из ванной счастливая, будто не душ принимала, а миллионы, свои миллионы, пересчитывала. Поправила тюрбан полотенца на голове, запахнулась в мумию, потуже затянула пояс на халате и пошла на аромат кофе, который Серёжка варил мастерски. Взяла поданную им кружку и показала кукиш на предложение встречаться. Сморчок в свои четырнадцать хоть и оставался ребенком, уже возомнил себя взрослым и вместо того, чтобы кадрить одноклассниц, замахнулся на девушек постарше. Видите ли ему с ними интереснее, а с малолетками - сам-то не малолетка? - поговорить не о чем. Ага. Знаем мы его интерес и единственную тему для разговоров. То полотенце сорвать пытается, когда я примерно так же как сегодня влетала домыться, то заглянуть в разрез блузки. Вымахал лбина под два метра, а в тыковке ни капли уважения к той, кто с ним в песочнице куличики лепил. Одни гормоны. Если бы не дружила с Лялькой и Люлькой, давно прибила, но окинув критичным взглядом тощего скелетину, расценившего мое внимание опять же по своему, передумала казнить и скривилась демонстрации намеков на бицуху:
- Не светит, Сморчок, - отрицательно помотала головой и повторила это движение на просьбу показать татуировку. - Обломись и сдрисни!
- Гелька, ну хотя бы кусочек покажь. Ну Гель! Жалко что ли? - взмолился Серёжка. - Я ж тебе кофе сварил…
- И что? - резонно заметила я. - В интернете татух хоть усмотрись.
- А мне твоя нравится. И там такой не было. Я гуглил.
- Угу. Знаю я что ты там гуглишь и на что пялишься, - сделала глоточек, жмурясь от вселенского счастья, а когда открыла глаза, увидела рядом с блюдцем свою любимую шоколадку - и вот когда успел подложить? Покачала головой со вздохом и оттянула край воротника, обнажая шею и дорожку следов от кошачьих лапок, идущую вдоль позвоночника. - Смотри уже, онанист.
- Круть!
Правда счастье Сережки оказалось скоротечным и попытка борзануть закончилась так и не начавшись. Лялька с Люлькой синхронно припечатали брательника по ладоням, в одной из которых сам собой материализовался телефон с запущенным приложением камеры.
