— "А вот считаться со мной её заставит только рыцарское войско. Достаточно серьёзное и которое будет подчиняться только мне и от меня же будет полностью зависеть. Думаю, полторы, две тысячи бездомных, безземельных молодых рыцарей, которыми забиты практически все западные города и которые только и умеют что махать мечом, и у которых за душой нет ни клоча земли, ни гроша, и которые с радостью откликнутся на мой призыв, подкреплённый возможностью кого-нибудь пограбить…
— Вот эти полторы, две тысячи нищих рыцарей, вместе со своими оруженосцами, если таковые у них найдутся, вот кто заставит Тару реально считаться со мной и с моими интересами. Моими, а не Совета их Матерей и не Империи.
— Спрашивается только, кого будем грабить? Кто угодно не подойдёт…
Княжна откровенно лукавила, задавая себе подобный вопрос. Кого её будущее войско будет грабить, чьим имением она привлечёт к себе в войско рыцарей, она уже решила. Решила сразу, как только в возможности управлять многотысячными толпами амазонок у неё появились первые сомнения. Решила сразу, как только почувствовала на своей спине свирепый взгляд Тары. Или ещё даже раньше, в Империи, когда все детали разнозненной мозаики начали постепенно складываться в её голове в ясную, чёткую картину, и она поняла за кого на самом деле вышла замуж её бывшая подруга. И кого ей больше всего сейчас хочется унизить, и кому отомстить.
Целью грабежа будут поместья баронессы Изабелла де Вехтор, её старой, доброй подруги детства, с которой они был так дружны в детстве и отрочестве.
Посмевшей указать ей на дверь, когда она к ней пришла поплакаться в дружеское плечо. Тварь!
А амазонки или Императрица пусть думают, что она будет плясать под их дудку, решая их проблемы. Со временем она найдёт способ убедить их в обратном. Но не сейчас.
Сейчас главной её целью было использовать счастливо сложившиеся обстоятельства и нанести удар по своим, как оказалось довольно предприимчивым и вёртким противникам, по троице мерзавцев-нищебродов, унизивших, оскорбивших и обокравших её.
Стоя на открытом всем ветрам носу своей посольской лодьи, она внезапно зябко поёжилась.
— Вот теперь мы посмотрим, моя дорогая подруга, кто из нас кто, — тихо прошептала княжна. — Посмотрим, что ты потом скажешь, когда на полу твоего же горящего замка тебя разложат наёмники, недотрога ты наша…
— Машка! Машка! — сдавленным, возбуждённым шёпотом шипела Машина секретарша Дашка, тщательно прикрыв за собою дверь кабинета, подбегая к ней и хватая её за рукав.
— Там, — потыкала она в сторону двери пальцем, — там такое! — жестоко теребя её несчастную блузку, продолжила она сдавленным голосом, глядя не неё круглыми от возбуждения и любопытства глазами.
— Да что там такого может быть? — недовольно посмотрела Маша на свою секретаршу, давнюю подругу, с которой она в своё время попала в этот мир, и старательно освобождая рукав своей многострадальной кофточки, который та имела обыкновение теребить каждый раз, когда хотела сообщить что-либо сногсшибательное.
После того, как Маша стала заместителем директора объединённого банка "Жемчужный", она не забыла свою старинную подругу Дарью Колтунову, теперь по мужу, Старову, и взяла её к себе на работу, устроив личным советником и, по совместительности, секретарём. А потом не раз о том пожалела, чуть ли не ежедневно выслушивая подобные этому вопли. Вот и теперь та стояла перед ней, глядя на неё круглыми от жгучего любопытства глазами, и приплясывая от возбуждения, тыкала в дверь своим наманикюренным ноготком, одновременно пытаясь, что-то нечленораздельно проговорить.
— Если ты сейчас же не станешь говорить нормальным человеческим языком, я тебя придушу, — наконец не выдержала Маша, когда Дашка в очередной раз, что-то скороговоркой возбуждённо промычала, приплясывая возле её стола.
— Да я же тебе говорю, — возмущённо на неё посмотрев, наконец-то более членораздельным голосом ответила та. — Что там стоит Советник, — продолжила она, теперь уж говоря медленно и тщательно выговаривая слова. — Советник нашей баронессы.
— Какой такой нашей баронессы, — совсем уж ничего не понимая, хватаясь за голову, чуть не заорала Маша.
— Да Вехтора же, — чуть не плача, притопнула каблучком раздражённая Дашка.
— Вехтора?! — поражённо уставилась на неё Маша. — Сидор уже обзавёлся собственным советником?! Он что, заболел?
— Да нет же! — чуть ли не заплакала Дашка, в отчаянии от непонятливости Маши.
