Удивительно, но дом, похоже никто и не собирался охранять. Охраны не было. Видимо мятежники, уверенные в своих силах и в том что баронессе некуда деваться, и она не собирается прятаться или убегать, совершенно расслабились.
Желание наказать наглецов с необычной силой овладело вдруг Сидором.
— 'Странно, — задумчиво почесал он пальцем висок. — Что происходит? Что-то раньше я за собой подобной кровожадности не замечал.
— Видать сказывается долгое соседство Пашиных душегубов', - расстроено подумал он.
Сидор недовольно покосился он на скользящие рядом в темноте тени Пашиных бойцов. Зависть железной рукой тронула сердце. Еле видные мощные, ловкие фигуры даже в темноте поражали хищной, опасной грацией.
Смутный в темноте силуэт чей-то фигуры возле смутно сереющего в центре коридора бокового лестничного проёма вдруг призывно махнул рукой, приглашая подняться на второй этаж.
Откуда-то из-за плотно закрытых дверей до слуха Сидора доносилось чьё-то невнятное, неразборчивое бубнение. Слышно было что там, где-то за плотно закрытыми дверьми находятся люди, что-то бурно обсуждавшие глухими, недовольными голосами.
Разобрать что-либо отсюда из коридора, было совершенно невозможно.
Оставив у подножия боковой лестницы на первом этаже ушкуйника, Сидор с Пашей и с незнакомым ему сотником из числа корнеевских курсантов медленно, стараясь не скрипнуть случайно половицей, поднялись по боковой лестнице на второй этаж.
Дверь с площадки в конце лестничного пролёта выходила прямо в большую, двусветную залу, по периметру охваченную широкой, с частыми балясинами по краю, галереей. Сразу же за дверью была широкая, просторная площадка второго этажа со стоящими на ней симпатичными столиками, покрытыми красивыми белоснежными скатертями.
— 'Странные выверты сознания, — пронеслась у Сидора невольная мысль. — Какое мне дело до того что скатерть красивая.
— Льняная к тому ж', - подивился он про себя. Похоже трактирчик то был не для бедных.
— 'А вот за то что тут, на верхней площадке нет часового, вот за это наказывать надо', - неожиданно с удовлетворением подумал он.
Азарт хищника внезапно охватил его.
— 'Упс, — чуть не сказал он вслух.
Из под ближнего стола торчали чьи-то обутые в мягкие кожаные сапоги ноги. В такой обувке как правило щеголяли амазонки.
— 'Был неправ, часовой был', - подумал он с вдруг невольно прорезавшимся уважением к Пашиным ушкуйникам.
— 'Эко они успели уже, — подивился он, заметив Пашиных ушкуйников вперемешку с курсантами, равномерно распределившихся по галерее. Настороженные болты арбалетов аккуратно выглядывали из-за балясин галереи, целясь куда-то вниз.
Бубнёж доносящихся откуда-то снизу невнятных голосов неожиданно приобрёл чёткость и понимание. Внизу шло бурное обсуждение условий чей-то беззаговорочной сдачи.
Беззвучно проскользнувшие у него за спиной несколько фигур ушкуйников, ловко устроившихся с арбалетами возле перил, заставила Сидора снова чуть ли не зашипеть от зависти. Так легко двигаться ему было никогда не научиться. Такому надо было тренироваться с детства.
— Итак, госпожа баронесса, — донёсся до его ушей чей-то грубый мужской голос. — Вы отказываетесь добровольно подписать свой отказ от этих земель и передачу их в собственность настоящих владельцев?
— Отказываюсь, — ответил ему тихий приятный женский голос. — Вы можете делать со мной всё что Вам захочется, но если я умру, то умру владетельной баронессой. А не безземельной безприданницей.
— Баронесса, — раздался чем-то смутно знакомый Сидору, женский голос, — не стоит так упрямиться. Неужели лучше умереть с землёй? Потеряете всё так и так. Что такое какие-то земли, в обмен на вашу жизнь. И тем более подумайте, смерть на костре. Фу, это же так не эстетично.
— А в ином случае умрёте тихо и безболезненно. Поверьте, оно стоит того, — убеждал всё тот же смутнознакомый голос. Кто это был, Сидор никак не мог вспомнить.
— Вы всегда славились любовью к эстетике, милочка, — ядовито заметил первый женский голос, по всей видимости, той самой баронессы.
Удивительно, но в голосе её не было ни тени испуга, что было бы естественно для женщины в сложившихся условиях.
— 'Ого! — промелькнула у Сидора мысль. — А баронесса то похоже труса не празднует. Ядовитая штучка'.
— Что же вас сюда занесло, дорогая княжна? Какая такая нужда вас привела в эту грязь и кровь не нужной вам войны?
— Упс, — пробормотал тихо Сидор. — кажется я знаю кто это.
— Вы, дорогая баронесса, только вы, — слышался снизу диалог.
— Вы имели неосторожность выйти замуж за одного моего очень хорошего старого знакомого, которого я бы очень хотела видеть здесь и сейчас на Вашем месте, — княжна язвительно выделила обращение.
— 'От тварь! — мысленно воскликнул Сидор. — Старая знакомая. Точно! Сама Подгорная княжна, Лидка! А я-то ещё сомневался, что она за мной гоняется. Ну дурак! Прав был профессор, прав.'
— Ну, так и искали бы этого Вашего хорошего знакомого где-нибудь в другом, не менее хорошо знакомом Вам месте. Я-то здесь причём? — устало отозвалась баронесса.
— А притом, моя дорогуша, что я надеялась выловить его на вас, дорогая баронесса.
