А я ведь так могу и обидеться, — она сделала мордочку обиженной маленькой девочки на своём хорошеньком личике.
Не добившись даже этим никакого отклика с противоположной стороны лодьи, она агрессивно перешла в наступление.
Жду вас сегодня вечером после заката на моей командирской лодье, — чуть ли не проворковала она, хриплым, сексуальным голосом.
Изображать у себя в голосе командирские интонации, при разговоре с подчинёнными ей амазонками, она считала ниже своего достоинства. Десяток больших речных лодий за её спиной, битком набитых мающимися от безделья вооружённым до зубов рыцарями, готовыми по одному мановению её руки расправиться с любым неугодным ей человеком, служил веским гарантом того, что её послушаются при любом обращении. А три одинокие небольшие гоночные лодьи, только изображавшие видимость присутствия здесь Речной Стражи амазонок, к тому же зажатые со всех сторон большими боевыми лодьями рыцарей, были веской причиной их полной и безусловной лояльности и послушания.
Ну а то, что в бою не всё решало одно лишь численное преимущество, она пока что ещё до конца не понимала.
Так я жду, — кокетливо подмигнула княжна Таре.
Командира амазонок Тару из Сенка явственно передёрнуло.
Заметив это, княжна весело, звонко рассмеялась.
Следующее позднее утро мало чем отличалось от предыдущего вечера.
Ушкуй, жарко пылающий ярким пламенем, чёрным против стоящего уже чуть ли не в зените солнца, приткнувшийся носом к песчаной речной отмели в какой-то глухой, Богом забытой речной протоке, весело догорал. Сухое, выдержанное дерево, в отличие от предыдущих купеческих лодий, горело на удивление ярко и практически бездымно. И только в этот раз в воздухе, в отличие от предыдущего вечера, ничем кроме смолистого запаха горящего хвойного дерева не пахло. Команда с этого последнего, двадцать первого по счёту ушкуя, бросив горящий погибающий корабль, скрылась где-то в плавнях, оставив победителям всю радость крайне сомнительной победы.
Княжна невольно поймала себя на мысли что испытывает от того нешуточное облегчение. Кто бы мог подумать, что какие-то жалкие речные пираты, или как они сами себя называют — ушкуйники, могут оказать такое жестокое сопротивление. Настолько жёсткое и кровавое, что даже её рыцари, насколько уж считали себя мастерами абордажа и ещё неделю назад буквально с охоткой гонявшиеся по реке за торговыми лодьями из Старого Ключа, предпочли с этим бешеным пиратом больше не связываться. После потери только за сегодняшнее утро двух больших боевых лодий вместе со всем экипажем и абордажной командой, буквально за час растерзанных одиноким ушкуем в клочья, они вернулись к своей старой, проверенной тактике, издалека забрасав последний ушкуй двухвёдерными горшками с горящим нефтяным составом. И пока злой ушкуй полностью не сгорел, уткнувшись носом в песчаную отмель, даже и близко к нему не приближались, такого, даже брошеный экипажем ушкуй нагонял на них страха.
Ещё самое первое, самое короткое знакомство с ушкуйниками из Старого Ключа в самом начале погони, быстро научило княжеских рыцарей уважительно относиться к противнику, и потом в стычках с ними они стараться использовать исключительно артиллерию, не вступая в прямое соприкосновение. Слишком в последнем случае оказывались велики потери среди рыцарей.
И надо сказать что подобная тактика тут же дала результат. Количество лодий из этого города на реке резко сократилось, а безценные жизни её рыцарей больше не подвергались столь суровому испытанию.
С сожалением княжна должна была себе признаться, что уровень воинского мастерства, а главное, как она теперь твёрдо знала — нежелание речных пиратов оказаться в колодках на рабских торгах Западного или Северного Приморья, приводило к столь жёсткому, доселе невиданному сопротивлению. Вырванное пытками из уст немногих выживших при гибели своих кораблей ушкуйников подобное признание объясняло причины столь жёсткого сопротивления, но ничего не меняло в существующем раскладе. Прямые военные стычки с ушкуйниками, рыцари раз за разом неизменно проигрывали.
Это было что-то невероятное. Теперь, чтобы не платить такую непомерную цену, княжна вынуждена была воспользоваться своим преимуществом в артиллерийском вооружении боевых речных лодий и издалека, с безопасного расстояния расстеливать из требушетов и сжигать корабли этого гнусного города, даже не пытаясь разобраться кто перед ней, ушкуйник, или обычный купец. Все теперь шли под одну гребёнку.
А расстреляв издалека корабль, потом можно было безопасно подобрать спасающийся вплавь экипаж. Уже без столь кровавых, немыслимых потерь. Но…, к сожалению и без обещанной рыцарям богатой добычи. Жалкие несколько монет, вырученных за проданный работорговцам экипаж какой-нибудь купеческой лодьи — жалкие гроши по сравнению с ранее ожидаемой добычей.
Княжна опять недовольно поморщилась своим мыслям. Последний, двадцать первый ушкуй из Старого Ключа был самым ярким подтверждением правильности выбранной ранее тактике. И можно даже сказать — самым горячим подтверждением.
