«Весной 1946 года надрайонный проводник ОУИ Непорадный был на совещании в краевом проводе ОУН «Карпаты», где получил указания по проведению аттентатов против учителей, директоров школ, председателей сельских советов, женщин и детей активистов, заведующих сельскими клубами, библиотеками, киномехаников. Выполняя этот приказ, мы повесили директора школы в селе Передаване Крыжаковского Василя Ивановича, директора школы села Топорницы и его жену-учительницу, имен их не припоминаю. В этом же селе убили женщин-активисток Угрин Олену, Баснюк Ганну, Бойчук Тетяну, Панькив Параску. В селе Вербивцы повесили Данилишину Марию, Марчук Олену и ее дочку Марчук Ганну. Ей не было семнадцати лет. В селе Чертовец убили директора детского дома учительницу Марину Найду, в селе Трофановка убили директора школы Мартына Андреевича Опекуна, учительницу Марину Максимчук и пятнадцать сельских активистов. В селе Викто убили директора школы Ивана Григорьевича Диведюка и учителя Петра Ивановича Голика. В селе Раковец повесили заведующую школой Марию Андреевну Щербу, а в селе Трийца убили учителя Олексу Васильевича Ваксик. В селе Орлец убили заведующую библиотекой Галину Ивановну Жейдик, 20 лет, а в селе Тростинец киномеханика Василя Михайловича Вбравского, тоже 20 лет. В селе Дебеславцы — заведующего клубом Петра Слободян, ему тоже, наверно, было лет 20. В селе Королевка убили директора школы Алексея Якимовича Цюпака, в селе Грушка — директора школы Владимира Петровича Мотко, в селе Бортники — директора школы Ивана Леонтьевича Зазорова, в селе Братишев — директора школы Михаила Ивановича Головатого, в селе Олеша — учительницу Соколовскую, в селе Петрин — учителя Миколу Миколаевича Нежник, в селе Петрилов повесили директора школы Пилипа Трофимовича Лавриненко, в селах Джулив, Задубровцы, Русов, Ганковцы, Рудники и во многих других селах убили женщин-активисток Марию Ивановну Савчу, Катерину Миколаевну Миколайчук, Параску Балкиву, Ганну Исарик, Степаниду Гаврилюк, Олену Данильчак, Ганну Королюк, Софию Сучак, Марию Васильевну Берчук, Олену Ивановну Абрамюк…»
Ильчишин перевел дыхание, вытер платком лицо, попросил воды. Он не выпил, а залпом опорожнил стакан, не спуская глаз с бумаги, которую еще держал в руках.
— Это деяния одной банды, а вот вам другой протокол. Посмотрите, что это было за «освободительное движение» — там, за границей, его так называют. Начинайте с этого абзаца, вслух.
Ильчишин покорно читал:
